Бандитский деревня Носовичи

Носовичи, местечко в Добрушского района, когда-то было очень богатым и разнообразным. Как и все традиционные городки Беларуси.
Начиналось оно в 1560 году — как хутор, где жили две католические семьи, братья Янковичы. Перед русской революцией это уже был суровый ремесленных центр, с кузнице, мельницами, пивоварней и обилием магазинов. Сейчас это центральная усадьба величавого племзавода.
Но для меня это сначала города, которое отдало белорусским культуры Ольгу Терещенко — создателя превосходного произведения на слова Гениюш «запел мне песнью». С Ольгой мы и направились в деревню ее юношества.
Корреспондент: «Еще проживая в Гомеле, я слышал, что Носовичи деревня бандитская».
Ольга: «Всегда на танцах дрались насовицкия мужчины из ивакавскими. Любые люди воспринимались тут очень настороженно. А если эти люди вели себя очень свободно, как казалось местным парнем, то они за это и имели. А степень вольности определяли насавляне. Один юный географ произнес, что Носовичи находятся в неблагоприятной геополитической зоне «.
Пообещав Ольге, что я буду вести себя как можно осторожнее, чтоб не показаться насавлянам чрез меру свободным, мы пошли по главной улице города.
Если честно, тот марафэт, который навели в Носонович, не может не впечатлить. НЕ деревня, а образцово-показательный агрогородок. Все, что необходимо и не надо, — подкрашенные. Свеженько асфальцик положен. И, естественно, однотипные платы поставлены в струну.
Начали мы с родной Вользинай школы, где нас повстречал старенькый учитель белорусского языка, Виктор Серпиков. Тот интеллигент-краевед, на которых и держится сейчас воспитание белорусскости в наших русских школах.
В школьном музее 1-ое, на что направил внимание, — снимок малыша, который родился по Чернобылю. Без рук, из неразвитых ногами. И очень красивые.
Корреспондент: «Это Чернобыль?»
Виктор: «Чернобыль. Это реальный фотосъемок. Кошмар вызывает. Сейчас, как заходят малыши, как поглядят … Ведь понятно «.
Корреспондент: «Чернобыль как-то дает о для себя знать тут?»
Виктор: «Ну, конечно, дает. Сколько уже переселенцев этих погибла. Дает. Нездоровых сильно много людей «.
Коллекцию, которую собрал государь Серпиков, не назовешь этнографической. Это быстрее музей быта богатого города, где носили шапки и слушали граммофоны.
Корреспондент: «А как вы это все собирали?»
Виктор: «Сами делали, сами собирали. Я же кружок веду более 30 лет — литературное краеведение. Каждое лето дома практически не бываю «.
Корреспондент: «А есть какие-то в особенности дорогие для вас экспонаты?»
Виктор: «Ну, есть, естественно. Горжусь таким экспонатом — вот охотничьи лыжи. Никто никогда не лицезрел самодельных охотничьих лыж. Истинные. Есть XIX века башмаки. Принесли мне их с Логунов. Гласили, прапрабабушки замуж у их выходило «.
Корреспондент: «Не каждый мог для себя позволить …»
Виктор: «Естественно, это кожа натуральная».
Корреспондент: «А вообщем, Носовичи — богатая была деревня?»
Виктор: «Богатая была».
Корреспондент: «Во время коллективизации много ли отправили?»
Виктор: «Были отправлены».
Ольга: «Дед мой с Носонович. Забрали «.
Виктор: «И мой дед числился кулаком. Сослали. Пасеке собственной имел. Все. Попал под кулаки. Репрессировали «.
А вот и очередной унылый экспонат, осколок той, великолитовской, эры.
Виктор: «Детки завлекли мне из польских кладбищ таковой гранитный надгробный камень. Я не желал, они привезли. Польское кладбище были. На данный момент там засеяно всего «.
Корреспондент: «Мне очень приглянулась древняя топонимика. Она еще живет? Засажалка? Путь? «
Виктор: «В устах живут. И «городок», и «кочерга» молвят «.
Имя Героини социалистического труда Татьяны Трофимович в семидесятые гремела на первых страничках рэспуликанских газет. Прекрасная и умеренная древняя ту эру вспоминает с нескрываемым грустью. Но не из вещественных обстоятельств.
Корреспондент: «Вы Герой социалистического труда?»
Татьяна: «Да».
Корреспондент: «Вы чувствуете опеку?»
Татьяна: «Когда работала, так. А на данный момент я как будто никто «.
Карэспрандэнт: «А за что для вас дали Героя соцтруда?»
Татьяна: «Я 1-ая в области надаила 6000 л. молока. Тогда были очень высочайшие надои. Душой работаешь — и ощущаешь ответственность за каждую корову, за каждого тельца. У меня ни теленка не пропало за мою работу «.
Корреспондент: «А что на данный момент на ферм е?»
Татьяна: «На данный момент там всякие доярки. В наше время тяжело подобрать неплохую доярку «.
Послушайте, как Татьяна открывает свои секреты — как глядеть телят. Таких доярок, рожденных еще тот, доколхозные деревней, где к животным относились как к близкой существа, таких профессионалов, боюсь, в Носонович уже не будет никогда.
Татьяна: «Я солененькие воду давала, травки рвала. Я поила их, как могла. Кофе брала за 12 копеек. Посыплю, молочка добавлять. И они так пьют, аж на коленки падают. И у меня падеж не было. Я приду спать, а в голове — тельца оставила нездоровое. Доживет до ранешнего утра либо не доживет? И такая ночь ужасов. С утра встаю в 5 и бегу на ферму «.
Большая часть насавлян — переселенцы из грязных районов. Механизатор Саша, потомственный насавлянин, не очень рад эмигрантам.
Саша: «Прибавилось в Носонович криминала — благодаря переселенцам. Крадут. Я уже ни капусту не сажает. Так как нет смысла «.
Корреспондент: «Вся эта парадная картина, которую мы смотрим …»
Саша: «Им негде тут работать. Рабочих мест нет. Скитаются по улице. Никто не желает вилами махать за копейки. Дают справки, по справке в магазине дают продукты. Уборочная была. Комбайнеров бастанули. Должны были заплатить миллион, а заплатили четыреста тыщ «.
А сейчас дадим слово насовицкай молодежи. Алеси шестнадцать лет. Она кросотка и отличница. Но на нашу с Ольгой белорусский язык отреагировала очень по-насовицку.
Алеся: «У нас тут все по-русскому».
Корреспондент: «Все патриоты Рф ….»
Алеся: «Просто не по привычке. Некие молвят — для чего она? Некие молвят, это родной язык. Непростой вопрос «.
Корреспондент: «Главный город, куда необходимо стремиться, это Москва?»
Алеся: «Не всегда. Некие молвят: я буду тут, и все. Некие — я поеду в Гомель. Буду там обучаться. О Москве никто еще не задумывался «.
Корреспондент: «А что молодежь слушает?»
Алеся: «Зарубежную, нашу русскую. Афанасьева нравится. «Тяни-толкай» нравится, «J-Морс».
Корреспондент: «НРМ»? «
Алеся: «Я даже не слышала таковой».
Корреспондент: «А книжки?»
Алеся: «У нас Гарри Поттером все зачитываются. Очень мне приглянулась «Одичавшая охота короля Стаха». Ну, очень понравилось. Такая фантастика мне нравится «.
Корреспондент: «Вы этот язык, не считая как от меня, где-нибудь слышали? Либо мы с Ольгой 1-ые странноватые люди, которые для вас повстречались живые и по-белорусски молвят? «
Алеся: «Были мы в Минске. И там были детки из Бреста. Они говорили на белорусском языке. Очень не по привычке. Не знаю, почему «.
Корреспондент: «Такая незапятнанная российская речь льется из уст юных женщин и мужчин. Она тогда тоже была такая незапятнанная? «
Ольга: «Ты не слышал меня в 70 девятом. Язык был исключительная, русский язык. На то время о белорусскоязычную Беларусь я не додумывалась. Не приходило в голову, что такая есть. Вот с этой исключительной русским языком я перебежала на белорусский. Представь для себя реакцию этих только русских людей. Ну безумная Терещенко. Что еще сказать? «
Но одноязычных собеседника, ровесницу белорусским независимости, мы с Ольгой все таки отыскали. Девченка Алла, правда, некарэнная насавлянка. Предки переехали сюда из Чечерского района. Не так давно Алла побывать за наиблежайшей границей. В Рф.
Алла: «Это был туристский слет» Мы славяне «. Мы одни были из Белоруссии, а другие все из Новозыбковского района ».
Корреспондент: «Около костра, когда собирались с русскими сверстниками, либо спорили, кто где лучше живет?»
Алла: «В один прекрасный момент ездили в Новозыбков. И ехал наш трактор «Беларус». И очень так приятно было. Мы начали спорить. Расяяне молвят: у нас нефть, газ. А наш мальчишка гласит: нефть и газ для вас отдала природа. А трактора у нас собирают люди своими руками. Это наша работа. И потому это лучше «.
Корреспондент: «А в нынешних Носонович ты узнаешь те, которые были? Люди, вид деревни? «
Ольга: «Убрана — не означает лучше. Можно человека под ужасом погибели вынудить убирать. Или безвозмездно это делать. Есть масса устройств, чтоб деревня была убрана. Но люди стали более аккуратны ».
Ольга: «Благодаря жителю Носонович Бондарю Виктору, который покойный сейчас, он был директором клуба насовицкага, он присоединил меня к джазу. Мне было пятнадцать лет. Позже начала обучаться играть на гитаре.
На танцах я принципно не плясала, когда меня приглашали, под песню «Мясаедавская улица». Под «Уголок Рф, отчий дом» я тоже не плясала. Этот был вокально-инструментальный ансамбль. Как-то я попробовала в ВИА играть, но не воспользовалась популярностью, потому что не появлялось желания плясать в массового электората. Лице свое я находила вне Носонович «.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: