«Лишних» тонн ядерного топлива на Чернобыльской АЭС в момент катастрофы в 1986 году быть просто не могло

Конец «сенсации»

Наука опровергает очередную информационную утку, запущенную в иностранных СМИ

Горячих проблем на Чернобыльской АЭС достаточно, однако «атмосферу» вокруг станции еще больше подогревают пугающие сообщения, то и дело фабрыкуюцца в некоторых средствах массовой информации. Видимому, очень неймется прославиться своей «звышарыгинальнасцю».

Вот самая последняя на времени слух-утка: мол, по состоянию на 26 апреля 1986 года в реакторе 4-го энергоблока ЧАЭС находилось намного больше ядерного топлива, чем потом сообщалось. Отсюда, видите ли, из разрушенного реактора вылетел куда больший объем радионуклидов и, значит, последствия на самом деле куда более серьезные, чем об этом говорят ученые, специалисты и разнообразная статистика. Куда, мол, спрятали сотни тонн «дополнительного» урана, который тогда был в реакторе?

«Звезда» сделала самое простое и надежное — обратилась, как и всегда, к ученым, а именно — в Институт радыеэкалагичных проблем (иРЭП) Национальной академии наук Беларуси. В этом институте накоплено много фактов и конкретных разработок по различным вопросам чернобыльской проблематики. На этой сильной научной базе и основываются мнению директора иРЭП, кандидата технических наук Владимира Скурат.

— Все данные и цифры по чернобыльской радиации и загрязненных площадях, казалось бы, давно известны. По вашему, Владимир Владимирович, мысль, откуда же берутся «сенсационные» заявления все новых и новых ядерных ясновидящих-самоучек?

— Только «с потолка», и больше ниоткуда. Эта дутая «сенсация» с научной точки зрения — обычная бессмыслица. Что теперь и докажем.

Начиная с 1990 года на ЧАЭС работала комплексная экспедиция московского Института имени Курчатова, к которой была прикомандированы группа белорусских ученых, в ее составе находился и я.

В результате мы разработали основной документ — «Обоснование ядерной безопасности объекта« Укрытие ». Всеми основными ведомствами он был изучен, одобрен и согласован, получил официальный статус: на его основании потом распрацоввалися разнообразные нормативные документы, инструкции по эксплуатации, обслуживанию и др.. Так что проблему мы изучили детально.

Что вообще можно сказать о загрузке реактора 4-го блока ЧАЭС? Как обычно, за все время его эксплуатации и на 26 апреля в реакторе находилось 192 тонны ядерного топлива. и больше его там быть просто не могло, потому что такая проектная загрузка реактора.

Или могла быть какое-то количество топлива, которое находилось там дополнительно? Важная технологическая деталь: в процессе работы реактора отработанное топливо из него выбиралася и загружалась свежее. В течение рабочего цикла реактора этот процесс идет постоянно. Так называемые кассеты с отработанным топливом выгружалися из реактора и хранились рядом с ним — в бассейне выдержки. На то время в этом бассейне находились 384 кассеты с общим весом отработанного топлива около двух тонн.

— и из-за такого мизер в две тонны топлива кому-то нужно поднимать околонаучных шум?

— Замечу еще, что после взрыва реактора эти кассеты остались практически в прежнем состоянии и их, скажем так, «участия» во взрыве и дальнейших последствиях особо не было. Сегодня эта малая часть топлива тоже оказалась внутри «укрытий» (или, как его еще называют, саркофага над 4-м блоком).

Если в реакторе произошел взрыв, то за пределы его активной зоны была выброшено какое-то количество топлива. Согласно официальным данным, она составила по весу от 3,5 до 5 процентов от тех 192 тонн, находившихся в реакторе.

Эта часть топлива вылетела в виде очень мелких частиц от нескольких долей микрона до пяти микронав. Они поднялись в атмосферу и воздушными плынями были разнесены по территориям. Были и куски тепловыделяющих элементов (это тоже топлива), которые взрывом были разбросаны вблизи станции. Могли быть выброшены из реактора и целые кассеты с ядерным топливом. Вот об этом и нужно конкретно говорить, а не заниматься какими-то мифичными тонами «дополнительного и скрытого» топлива.

— Сколько же ядерного топлива и в каком виде находится сегодня в утробе разрушенного реактора?

— Мы знаем, что в активной зоне осталось примерно 95 процентов топлива, которое было в реакторе до взрыва. В эту зону попадал графит, вместе с воздухом — и кислород, начался пожар. Потом начали засыпку реактора с вертолетов даламитам, песком и другими материалами. В результате получился расплав всей этой смешанной массы. Он пропали нижнюю плиту шахты реактора и опустился под него. Горячая ма сса расцяклася в виде лавы, а потом застыла. В таком виде она находится и сегодня — внутри объекта «Укрытие».

По количеству расплава пока еще нельзя сказать, сколько ядерного топлива содержится в «Укрыцци», поскольку внутрь этой массы еще нельзя заглянуть и точно все установить. Тем не менее, был проведен комплекс серьезных работ, чтобы все же составить определенный баланс: сколько топлива из реактора вылетело и сколько его осталось внутри.

— Владимир Владимирович, или имеются сегодня основания подвергать цифры, которые уже «устаялися», какой ревизии? Есть тут у науки какие-то новые данные?

— Необходимо четко представлять: те 3,5-5 процентов выброса были именно от ядерного топлива. Но ведь был еще выброс из реактора и такой радиационной активности, которая с топливными часцинками не связано, — в виде всевозможных аэрозолей, газов, радиоактивных химических соединений. Все это было «дополнением» к активности, выброшены из реактора топливом.

Что мы имеем сегодня по расплава? Методом горячего бурения удалось в определенной степени определить конфигурацию и размере застывшей массы, чтобы потом подсчитать ее объем. Пока существуют различные точки зрения относительно порыстасци и плотности лавы. Имеются подсчеты, которые говорят, что топлива в расплаве находится всего 23 тонны. А если подсчитать это по объему лавы, то можно предположить, что топливо там может быть и 135 тонн.

Если подсчитать все топливо, в различных видах находится сейчас в «Укрыцци», «собрать» его вместе, то можно, видимо, и выйти на общую цифру в 192 тонны, которые были в реакторе на момент аварии. Этот баланс сводится уже в течение многих лет — и трудности здесь очевидные. Отсюда, что касается спекуляций вокруг этой проблемы, то они, вполне возможно, будут продолжаться и впредь.

— Наверное, до тех пор, пока наука и техника не помогут окончательно разобраться с «укрытием». Но вот что пишет по поводу проекта SиP (по преобразованию объекта в экологически безопасную систему) один из руководителей ЧАЭС и.Купны: это технически очень тяжелая проблема, для решения которой потребуется еще не одно десятилетие. Она явно превосходит бюджет, масштаб и временные рамки проекта SиP и является самой сложной из проблем преодоления последствий катастрофы. А каким будет ваш, Владимир Владимирович, мнение?

— Закрыть, как это говорят, ЧАЭС, вывести из эксплуатации все ее блоки (выгрузиць из них топлива, составить его на долговременное хранение в специальное хранилище, которое, кстати, надо еще построить) — на это, возможно, восемь — десять лет и хватит . А вот что касается преобразования «укрытием» в экологически безопасный объект …

Насколько этот процесс может в дальнейшем растянуться по времени, наука на сегодняшний день, к сожалению, сказать не может. Пока нет соответствующих технологий, чтобы решить эту проблему, необходимой техники для безопасного ведения работ внутри «укрытием» и, опять же, нет финансовых средств на эти крупнейшие научно-технические мероприятия. Несомненно, что здесь потребуется куда более восьми лет. Вижу, что здесь хватит работы и для будущих поколений. Поэтому не будем розовыми аптымистами и не станем заявлять: мол, закрыли ЧАЭС, и вся опасность уже в прошлом, что от «укрытием» опасности нет, — говорить так просто нельзя.

Насчет финансов. Более-менее реальная сумма стоимости этих работ может быть определена только тогда, когда будет рабочий проект с конкретной технологией решения проблемы «укрытием». А пока его нет и неизвестно, когда он появится, то и необходимую сумму невозможно подсчитать. Где гарантия, что если в будущем проявятся еще большие технические сложности, эта сумма не возрастет, и неизвестно в сколько раз? Так что озвученная сумма в размере 1,5 миллиарда долларов — это только, скажем так, исходный пункт.

В будущем нас всех, и не только ученых, вполне возможно, могут ждать и новые сложности, и трудные задачи. Их и надо решать, а не размениваться на пустые ужасы, которые, конечно же, легко выдумывать, когда находишься вдали от наших конкретных чернобыльских дел.

Мнению ученого выслушал и записей Валерий Чернявский.

 

 

 

 

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: