Путешествие Свободы: бандитская деревня Носовичи

Носовичи, местечко в Добрушского района, когда-то было очень богатым и разнообразным. Как и все традиционные городки Беларуси.
Начиналось оно в 1560 году — как хутор, где жили две католические семьи, братья Янковичы. Перед русской революцией это уже был суровый ремесленных центр, с кузнице, мельницами, пивоварней и обилием магазинов. Сейчас это центральная усадьба величавого племзавода.
Но для меня это сначала города, которое отдало белорусским культуры Ольгу Терещенко — создателя превосходного произведения на слова Гениюш "запел мне песнью". С Ольгой мы и направились в деревню ее юношества.
Корреспондент: "Еще проживая в Гомеле, я слышал, что Носовичи деревня бандитская".
Ольга: "Всегда на танцах дрались насовицкия мужчины из ивакавскими. Любые люди воспринимались тут очень настороженно. А если эти люди вели себя очень свободно, как казалось местным парнем, то они за это и имели. А степень вольности определяли насавляне. Один юный географ произнес, что Носовичи находятся в неблагоприятной геополитической зоне ".
Пообещав Ольге, что я буду вести себя как можно осторожнее, чтоб не показаться насавлянам чрез меру свободным, мы пошли по главной улице города.
Если честно, тот марафэт, который навели в Носонович, не может не впечатлить. НЕ деревня, а образцово-показательный агрогородок. Все, что необходимо и не надо, — подкрашенные. Свеженько асфальцик положен. И, естественно, однотипные платы поставлены в струну.
Начали мы с родной Вользинай школы, где нас повстречал старенькый учитель белорусского языка, Виктор Серпиков. Тот интеллигент-краевед, на которых и держится сейчас воспитание белорусскости в наших русских школах.
В школьном музее 1-ое, на что направил внимание, — снимок малыша, который родился по Чернобылю. Без рук, из неразвитых ногами. И очень красивые.
Корреспондент: «Это Чернобыль?"
Виктор: "Чернобыль. Это реальный фотосъемок. Кошмар вызывает. Сейчас, как заходят детки, как поглядят … Ведь понятно ".
Корреспондент: «Чернобыль как-то дает о для себя знать тут?"
Виктор: "Ну, конечно, дает. Сколько уже переселенцев этих погибла. Дает. Нездоровых сильно много людей ".
Коллекцию, которую собрал государь Серпиков, не назовешь этнографической. Это быстрее музей быта богатого города, где носили шапки и слушали граммофоны.
Корреспондент: «А как вы это все собирали?"
Виктор: "Сами делали, сами собирали. Я же кружок веду более 30 лет — литературное краеведение. Каждое лето дома практически не бываю ".
Корреспондент: "А есть какие-то в особенности дорогие для вас экспонаты?"
Виктор: "Ну, есть, естественно. Горжусь таким экспонатом — вот охотничьи лыжи. Никто никогда не лицезрел самодельных охотничьих лыж. Истинные. Есть XIX века башмаки. Принесли мне их с Логунов. Гласили, прапрабабушки замуж у их выходило ".
Корреспондент: «Не каждый мог для себя позволить …"
Виктор: "Естественно, это кожа натуральная".
Корреспондент: "А вообщем, Носовичи — богатая была деревня?"
Виктор: "Богатая была".
Корреспондент: "Во время коллективизации много ли отправили?"
Виктор: "Были отправлены".
Ольга: "Дед мой с Носонович. Забрали ".
Виктор: "И мой дед числился кулаком. Сослали. Пасеке собственной имел. Все. Попал под кулаки. Репрессировали ".
А вот и очередной унылый экспонат, осколок той, великолитовской, эры.
Виктор: "Малыши завлекли мне из польских кладбищ таковой гранитный надгробный камень. Я не желал, они привезли. Польское кладбище были. На данный момент там засеяно всего ".
Корреспондент: "Мне очень приглянулась древняя топонимика. Она еще живет? Засажалка? Путь? "
Виктор: «В устах живут. И "городок", и "кочерга" молвят ".
Имя Героини социалистического труда Татьяны Трофимович в семидесятые гремела на первых страничках рэспуликанских газет. Прекрасная и умеренная древняя ту эру вспоминает с нескрываемым грустью. Но не из вещественных обстоятельств.
Корреспондент: «Вы Герой социалистического труда?"
Татьяна: "Да".
Корреспондент: «Вы чувствуете опеку?"
Татьяна: "Когда работала, так. А на данный момент я как будто никто ".
Карэспрандэнт: "А за что для вас дали Героя соцтруда?"
Татьяна: "Я 1-ая в области надаила 6000 л. молока. Тогда были очень высочайшие надои. Душой работаешь — и ощущаешь ответственность за каждую корову, за каждого тельца. У меня ни теленка не пропало за мою работу ".
Корреспондент: "А что на данный момент на ферм
е?"
Татьяна: "На данный момент там всякие доярки. В наше время тяжело подобрать неплохую доярку ".
Послушайте, как Татьяна открывает свои секреты — как глядеть телят. Таких доярок, рожденных еще тот, доколхозные деревней, где к животным относились как к близкой существа, таких профессионалов, боюсь, в Носонович уже не будет никогда.
Татьяна: "Я солененькие воду давала, травки рвала. Я поила их, как могла. Кофе брала за 12 копеек. Посыплю, молочка добавлять. И они так пьют, аж на коленки падают. И у меня падеж не было. Я приду спать, а в голове — тельца оставила нездоровое. Доживет до ранешнего утра либо не доживет? И такая ночь ужасов. С утра встаю в 5 и бегу на ферму ".
Большая часть насавлян — переселенцы из грязных районов. Механизатор Саша, потомственный насавлянин, не очень рад эмигрантам.
Саша: "Прибавилось в Носонович криминала — благодаря переселенцам. Крадут. Я уже ни капусту не сажает. Так как нет смысла ".
Корреспондент: "Вся эта парадная картина, которую мы смотрим …"
Саша: "Им негде тут работать. Рабочих мест нет. Скитаются по улице. Никто не желает вилами махать за копейки. Дают справки, по справке в магазине дают продукты. Уборочная была. Комбайнеров бастанули. Должны были заплатить миллион, а заплатили четыреста тыщ ".
А сейчас дадим слово насовицкай молодежи. Алеси шестнадцать лет. Она кросотка и отличница. Но на нашу с Ольгой белорусский язык отреагировала очень по-насовицку.
Алеся: "У нас тут все по-русскому".
Корреспондент: "Все патриоты Рф …."
Алеся: "Просто не по привычке. Некие молвят — для чего она? Некие молвят, это родной язык. Непростой вопрос ".
Корреспондент: "Главный город, куда необходимо стремиться, это Москва?"
Алеся: "Не всегда. Некие молвят: я буду тут, и все. Некие — я поеду в Гомель. Буду там обучаться. О Москве никто еще не задумывался ".
Корреспондент: "А что молодежь слушает?"
Алеся: "Зарубежную, нашу русскую. Афанасьева нравится. "Тяни-толкай" нравится, "J-Морс".
Корреспондент: "НРМ"? "
Алеся: «Я даже не слышала таковой".
Корреспондент: "А книжки?"
Алеся: "У нас Гарри Поттером все зачитываются. Очень мне приглянулась "Одичавшая охота короля Стаха". Ну, очень понравилось. Такая фантастика мне нравится ".
Корреспондент: «Вы этот язык, не считая как от меня, где-нибудь слышали? Либо мы с Ольгой 1-ые странноватые люди, которые для вас повстречались живые и по-белорусски молвят? "
Алеся: "Были мы в Минске. И там были малыши из Бреста. Они говорили на белорусском языке. Очень не по привычке. Не знаю, почему ".
Корреспондент: "Такая незапятнанная российская речь льется из уст юных женщин и юношей. Она тогда тоже была такая незапятнанная? "
Ольга: "Ты не слышал меня в 70 девятом. Язык был исключительная, русский язык. На то время о белорусскоязычную Беларусь я не додумывалась. Не приходило в голову, что такая есть. Вот с этой исключительной русским языком я перебежала на белорусский. Представь для себя реакцию этих только русских людей. Ну безумная Терещенко. Что еще сказать? "
Но одноязычных собеседника, ровесницу белорусским независимости, мы с Ольгой все таки отыскали. Девченка Алла, правда, некарэнная насавлянка. Предки переехали сюда из Чечерского района. Не так давно Алла побывать за наиблежайшей границей. В Рф.
Алла: "Это был туристский слет" Мы славяне ". Мы одни были из Белоруссии, а другие все из Новозыбковского района ».
Корреспондент: "Около костра, когда собирались с русскими сверстниками, либо спорили, кто где лучше живет?"
Алла: "В один прекрасный момент ездили в Новозыбков. И ехал наш трактор "Беларус". И очень так приятно было. Мы начали спорить. Расяяне молвят: у нас нефть, газ. А наш мальчишка гласит: нефть и газ для вас отдала природа. А трактора у нас собирают люди своими руками. Это наша работа. И потому это лучше ".
Корреспондент: "А в нынешних Носонович ты узнаешь те, которые были? Люди, вид деревни? "
Ольга: "Убрана — не означает лучше. Можно человека под ужасом погибели вынудить убирать. Или безвозмездно это делать. Есть масса устройств, чтоб деревня была убрана. Но люди стали более аккуратны ».
Ольга: "Благодаря жителю Носонович Бондарю Виктору, который покойный сейчас, он был директором клуба насовицкага, он присоединил меня к джазу. Мне было пятнадцать лет. Позже начала обучаться играть на гитаре.
На танцах я принципно не плясала, когда меня приглашали, под песню "Мясаедавская улица&quot
;. Под "Уголок Рф, отчий дом" я тоже не плясала. Этот был вокально-инструментальный ансамбль. Как-то я попробовала в ВИА играть, но не воспользовалась популярностью, потому что не появлялось желания плясать в массового электората. Лице свое я находила вне Носонович ".