Календарь

Декабрь 2014
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Архивы

Дуброва: Соблюдайте Лукашенко как зеницу ока — а не орите на него

Если ехать со стороны Ракова, 1-ое, что путешественника вынудить тормознуть, — строения бывшего сьпиртзаводу.
Построен Ванькович 100 годов назад, из красноватого кирпича, с готическими окнами, с фигурными гзымсами, этот промышленный здание сейчас смотрится средневековым замком. Мертвые окна издавна закрытого предприятия только добавляют таинственности.
Две старенькые, которых я повстречал у входа, с грустью вспоминают былое.
Древняя: "Сьпиртзавод был, уже нет. Уже продали. Сходу произнесли, какие матрасы будут делать, на данный момент какие-то вцяплицели ".
Древняя: "Контора же продали. Произнесли, пошивочный цех откроют. В конторе ".
Древняя: "Все выкинули. Чанов не видно. Я помню, на трубе было написано "1911 год".
Старенькые поведали мне очевидную и скучноватую историю, типичную для белорусских местечек, обделенных наивысшей вниманием.
Сьпиртзавод закрылся более 10 годов назад. Те, кто не захворал производства и выжил, тянуть собственный век на пенсии. Молодежь частично работает в Молодечно и Минске.
Но я почему-либо уверен, что в таких исторических городах всегда можно повстречать человека необыкновенного — который скажет о прошедшем, как никто. И такою живою речью, которой не выучишь по академическим словарям. На поиски таких людей я и пошел по Дубраве.
Неподалеку от мертвого завода находится 1-этажный небольшой Дом культуры. Его управляющий Лилия Домашкевич, дама средних лет, которая приехала сюда работать из Молодечно, показала мне маленькую выставку художественных изделий.
Лилия: "Эта выставка у нас народных умельцев. Мы прогуливались по деревням и собирали то, что делали наши люди, вышивали, ткали ".
Корреспондент: "Охотно люди в возрасте отдавали?"
Лилия: "Охотно. У нас отличные люди. Они очень благожелательные. Люди в возрасте, обитатели деревни Дубравы выделяются особенной порядочность, добротой. Которые приезжие, они мало злые, они попортили коллектив ".
Госпожа Лилия направила меня к одной из мастериц, 80-летней Анны Войнич. Которая, по словам госпожи Лилии, "еще помнит трактир".
Идя мимо издавна нечищеное пруд Ваньковичей, вдоль заброшенного парка, еще раз убеждаешься, как агрессивными и чужеродными смотрятся 3-этажные сероватые дома брежневской эры.
Госпожу Анну, старенькую проворного и разговорчивый, я отвлек от работы на огороде.
Корреспондент: «А что все-таки вы одна работаете?"
Анна: "Мужчины нет. Безобразная была, дурная. Да самым такое время родилась. Всех моих сверстников поубивали ".
Корреспондент: «А что вы на себя упрекаете? Безобразная … "
Анна: "Не взяли замуж. И сейчас, представьте, тяжело доживать. Жить было и хорошо. И средства были. А сейчас — к во. Неделю вспять обокрали меня. Просочились в дом. Ой, не охото гласить ".
Корреспондент: "А кто это мог залезть?"
Анна: "Местные. Вот здесь целый дом алкоголиков. Нигде не делают. Ни он, ни она. Пьют и поют ".
Время "панского гнета" Анна вспоминает с умилением. Ведь так не пили, дверей больше не запирали.
Анна: "Прекрасный завод. Моя мама знала, как этот завод строился. И это все вручную. Это камешки лупили и вручную таскали. Был таковой государь Ванькович. Имел несколько имений. Это пан выстроил этот завод. Был винокур, который гнал тот спирт ".
Корреспондент: "А поведайте про кабак — молвят, что тут кабак была?"
Анна: "Это тоже была барская корчма. Я помню эту корчму. Еврей был. Жид хозяйничал этой трактиром. Вел торговлю водкой. Танцы сделает, музыкантам заплатить. Молодежь, и мужчины, и девицы, приобретают эту водку и пляшут. А еврей зарабатывает. И велика была корчма. Я отлично помню ".
Корреспондент: "А были люди, которые гласили, что" мы белорусы "," мы не поляки "?"
Анна: "Один был таковой. "Павлинку" ставил. Поставили меня у парня, то не много той "Павлинки" лицезрела. Рыдала, что у парня поставили. И был он … Беларуси желал. Толпеко его фамилия.
А тот стишок, что он читал, помню. "Засьвеце солнце и в наше оконце, и папоротник расцветет!" После "Павлинки" он гласил таковой стишок. А тогда, как забрали, так он и пропал ".
Корреспондент: «В 30 девятом забрали?"
Анна: "Да".
В школе фамилия Толпеко не помнят. Две юные учительницы открыли для меня школьный музей, обеспеченный на умело изготовленные макеты бывших Дубровенского построек и изображения досоветского жизни.
Учительница: "Заглавие деревни от слова" дубы ". На нашем селении много дубов росло.
Во время войны их спилили. А куда их разделяй? Либо их просто сожгли, либо их перевезли в Германию? Дубов тут у нас сильно мало осталось ".
Корреспондент: "А чем деревня отличительная — не считая дубов?"
Наспавница: "Был у нас сьпиртзавод".
Учительница: "Была корчма".
Корреспондент: "А она не сохранилась?"
Учительница: "Нет. Сохранился сам парк. А самой корчмы … Вот она. Все картинки касаются нашей деревни ".
Учительница: "Местная художница наша, Василевская".
Местная художница, 80-летняя Галина Василевская, живет в самом романтичном уголке Дубравы. Около величавой руины костела, построенного в 1776 году. Его стенки помнят наполеоновские войны и восстание Калиновского.
Но русского времени храм не пережил. Хотя большущее орудиями в стиле барокко продолжает впечатлять и до этого денька. Там, где когда-то стояли скамьи и молились верующие, сейчас вырастают деревья. Рядом с колоннами, которые упираются в небо.
Художница живет на улице, которая именуется Девичья горка. Ссутулившись унылая старушка встретила меня без особенной радости.
Галина: "Тяга была у меня до рисования с юношества. Иду, небом любуюсь, стихами Пушкина любуюсь, повторяю "Евгения Онегина".
Корреспондент: "Девичья горка — откуда это заглавие?"
Галина: "Существует такая легенда. Много лет тому вспять полюбили два парня даму прекрасную. Она не знала, кого полюбить. Произнесла: "Кто 1-ый добежит на эту горку, за того я замуж пойду". Они так бежали, что в их сердца разорвались. А даму здесь же уничтожили за грех ".
Древняя Галина, наверняка, не попала в свое время на "Павлинку" в трактире. Отсюда ее желание гласить только "на велике и могучем". В моем белорусском языке самодеятельная художница отыскала признак оппозиционности. И речь зьбилася на тему, которой я не желал трогать.
Галина: «России нужна Беларусь без Лукашенко. Не будет Лукашенко, что сделают олигархи русские? Миллионеры? Что они сделают с заводами нашими, фабриками? Что остается нам? Ничего. Я умру, а вы останетесь жить. Соблюдайте Лукашенко как зеницу ока — а не орите на него. Он послан Богом. Его послал нам Бог! Идет война психическая! "
А сейчас вернемся к разговору с Анной Войнич.
Корреспондент: "А" Павлинку "ставили — театр приезжал?"
Анна: "Нет, наши. Он собственных здесь устроил. Молодежь эту ".
Корреспондент: "А он был учитель?"
Анна: "Он некий палитыкант был. Не учитель. Но достигнул разрешения, чтоб ему разрешили. В корчме и было это. Эта "Павлинка". Смотрели, полная корчма была. Обучались по-польски, а гласили по-белорусски ".
"Палитыкант" — Владимир Толпеко, который в 1930-м поставил в таверне "Павлинку" и пропал в ГУЛАГе. Его имени нет в исторических энциклопедиях. О нем нет никаких сведений в вебе. Оно могло быть навечно позабыто.
Не в этом смысл моего случайного приезда в дубраве — чтоб услышать и озвучить это имя? 1-го из тыщ, кто желал быть в Беларуси самим собой и заплатил за это жизнью …

SQL - 17 | 0,476 сек. | 7.18 МБ