Миша Булавацкий: Я верю в то, что любовь предназначает судьбу человека

Многие люди произнесли, во что они веруют. А я верю в любовь. Не так давно вычитал у Зенона: "Жизнь приобретает содержание, если кто-то тебя полюбит. Оно заполняется смыслом, когда полюбишь ты. "
Об первую часть ничего не скажу, здесь, мне кажется, есть варианты. А 2-ая — удачна. Под ней подписался бы. Можно даже сказать, что жизнь и тогда становится жизнью, когда полюбишь ты. Ведь тогда перед тобой и восстает ли не главный выбор человека: любовь либо свобода? Есть Счастливчики, которым удается это соединять. Их не достаточно. Сильно мало. Другие выбирают что-то одно. Либо не выбирают ничего …
Угорский поэт Шандор Пецёфи так развязал эту делему: "Любовь и свобода — все, что мне необходимо. Любовь ценой погибели я приобрести готовый. За вольность пожертвую и любовью. "Может быть, он знал, о чем гласил, по последней мере стоимость вольности он знал. Да и здесь — каждому свое …
Уже более сорока лет прошло с того вечера 31 августа, когда я, окончив васьмигодку, приехал продолжить обучение в школу-интернат и услышал тот девичий хохот, схожий на цуркатаньня ручейки. Я еще не разглядел ее в вечернем полумраке, только услышал этот хохот. И мне захотелось слушать его к тому же еще. К тому времени я никогда не был центром либо хотя бы звездой некий компании, ну и позднее не мог повытрепываться этим. Но в тот вечер … как будто что-то глубинно потаенной вырвалась из хранилищ моей души либо моего разума либо чего-то другого. Смышленые шуточки, образные сопоставления, даже какие-то радостные стишки … Ни 1-го из их я назавтра не мог припомнить, как ни тужился. Но тогда все хохотали. А я слушал только один хохот.
В классе я сел рядом с ней. Не за одним столом-через проход. Так и стали именовать друг дружку: она меня — "сосед", я ее — "соседка". В этом соседстве и пропархали три года, которые мне хотелось растянуть и впредь. Она не знала о моих эмоциях (по последней мере, мне так казалось и так хотелось). Я и не собирался ей ничего такового гласить. В этой прекрасной и умной девицы должна быть колоритная будущее — так думалось мне. А будущее колченогого очкарик, который не так давно вызнал, что он — отпрыск неприятеля народа, броской никак не вырисовывалось.
Выпускной вечер был чуть ли не самым кислым вечерком тогдашнего моей жизни. Через некоторое количество дней повстречал одноклассника. Побеседовали, кто куда поступает. "А куда она?" — "У Пэд". Нужно ли гласить, что я, тот, который подшучивает над своими учителями и никогда не собирался делить их судьбу, подал заявление в педагогический институт …
А она в последний момент передумала. Пошла осваивать инженерно-строительные профессии.
Вступительные экзамены я сдавал с гулкой головой, не зная, необходимо ли мне вообщем их сдавать. Но дефицитных мужчин в Пэд воспринимали на льготных критериях.
На денек октябрьской революции получил ее поздравительную открытку. Она сулило мне "стать реальным учителем" и подписалась: "твоя соседка". Я поздравил ее с деньком рождения. Она меня — с Новым годом. Я ее — с восьмым марта. Она меня — с Первомаем. Я ей … открытки больше не послал …
По окончании института получил направление в родной район. Юному учителю предложили на выбор три школы — две средние и васьмигодку. Он, к величавому удивлению инспектора по кадрам, избрал васьмигодку. Ведь из этой деревни была Она и там жили ее предки. Был еще год с редчайшими встречами и дискуссиями "ни о чем". Позже предложили другую школу — и … я согласился.
… В один прекрасный момент повстречался с одноклассником. Зашли в кафе, мало выпили, поболтали. Позже он провел меня к автобусу. Вспомнили о ней. "Такая прекрасная женщина и так поздно вышла замуж," — вышкадавав я. «Дурак, — улыбнулся он, — она же тебя ожидала." Очнулся я уже в автобусе, куда он меня как-то затолкал.
… Моя жизнь бытовой как-то не сложилось. В предпенсионного возраста я не имею ни собственного жилища, ни кое-какого богатства, не имею ни семьи, ни малышей. Но когда я оглядываюсь на свою прошедшее, вижу там ее тоненькую фигурку и слышу тот Требуемые хохот, меня осеняет такая удовлетворенность, такая безмятежность души, которых я, пожалуй, не имел бы при обильном, сытым и упорядоченная жизни.
Я стал учителем и мне не постыдно за свое учительское жизнь. Как-то оказалось, что это дело мне очень нравится. Эту долю избрала мне она. Она, сама того и не зная, отдала крылья моей души, и если взлет ее был не очень высочайшим, то уже не
ее в том вина.
Я верю в то, что любовь предназначает судьбу человека. А если любовь в человеке не проросло, то его судьба предназначает что-то другое. И это ужаснее.
Миша Булавацкий — учитель арифметики, который всю жизнь считает это своим основным делом, хотя волей судьбы обязан был заниматься и другими делами — журналистикой, политикой, белорусскими публичными проектами. Живет и работает в Могилеве.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: