В Доме литератора Ольга Ипатова, Анатолий Сидоревич, Северин Квятковский

ЛИТПРАЦЭС
Ольга Ипатова: "приходят на могилы бойцов за свободу"
"Свобода до последнего дыхания" — так именуется новенькая книжка Ольги Ипатовой. В нее вошли дорожные эссе писательницы. Но это не просто литературные заметки из приходящих воспоминаний, а заметки о месте последнего упокоения деятелей государственной культуры и истории и бойцов за свободу и независимость Беларуси. Эта книжка — особенный государственный некрополем, посещать который писательница призывает собственных читателей. С Ольгой Ипатовой гласит наша корреспондентка Валентина Аксак.
Валентина Аксак: "Ольга, жанром собственной новейшей книжки вы избрали не просто путешественники заметки, а приглашаете читателей прямо за создателем навестить могилы рыцарей-борцов за свободу Беларуси. Таковой особенный литературный некрополем написали. Как вы пришли к мысли сделать книжку конкретно в таком жанре? "
Ольга Ипатова: "Меня когда-то поразил прочитан предложение о том, что поляки в свое время, когда нельзя было собираться и делать какие-то манифестации после того, как они утратили независимость, собирались у могил повстанцев. Там они могли гласить про Отечество, о потере свободы, о будущем. Одним словом, некрополем стал для их фундаментом возрождения гос самостоятельности. В наше время, когда три-четыре человека собираются в квартире и их могут там арестовать, я думаю, что мы могли бы также собираться у могил людей, отдавших свои жизни за свободу ".
Аксак: "Ольга, вы находите эти могилы в самых различных местах как самой сегодняшней административной местности Беларуси, так и за рубежом".
Ипатова: «Я писала для тех, кто захотит поехать по Рф, чтоб знали, чьи могилы у нас есть. Так как я сама всегда там ощущала глубочайшее волнение и некий подъем, духовный и духовный. И я желала бы также пригласить собственных соотечественников-белорусов это делать — приходить к определенным могил. Не просто любит героев в пространстве и времени вообщем, а определенными делами. Так как когда приходишь, например, к могиле Миши Явора на Падбаранския кладбище, то приходишь на полностью пустынные кладбище. Нигде никого, ни деревушки не видно, только одни кладбище под июльским солнцем. И вот мы, кучка людей, которые вырвали травку там, дорожки протоптали — сделали какую-то определенную дело. Это ведь тоже остается. Если что-то из этого, что взволновало там мою душу, дойдет до читателей, я буду счастлива ".
Аксак: "А сколько всего вы, госпожа Ольга, предложите своим читателям этих адресов путешествий к могилам? Скажем, я прочла, что в Вишнево вы описываете три могилы выдающихся людей, в Вильнюсе больше 10-ка … "
Ипатова: "Больше в Вильнюсе, еще больше … Я желаю призвать других к тому, чтоб обрисовать нэкропали белорусов в зарубежье. Может быть, найдется кто-то из юных, кто напишет о белорусском некрополем в Америке, или белорусский некрополем в Канаде, в Германии и т.д.. Это очень принципиально, мне кажется, поэтому что люди всю свою жизнь предназначили Беларуси, дали ей себя, а мы — такие непризнательные потомки — даже не знаем, где они похоронены ".
Аксак: "А в этой книге сколько таких адресов?"
Ипатова: «Знаете, я как-то не приняла их. Может быть так как для меня было важнее мое духовное восприятие этих мест, моя духовная память. Я посчитаю, кого я уже вспомнила, и посоветуюсь сама с собой, что я еще смогу и смогу еще написать о таких путешествиях. Ведь и силы, и способности поехать даже по Беларуси в какой-либо глухой уголок не всегда есть. И без неких людей я не отыскала бы, пожалуй, многих могил. Например, без Леонида Карповича не отыскала бы я могилы сорока повстанцев. А ведь это наши повстанцы, наша с Польшей общая история.
Кстати, я там увидела, что поляки помнят об этом. И как в конце 80-х начале 90-х появилась возможность, они сходу эти могилы попытались вернуть. Поставили там кресты, где указали люди, которые из поколения в поколение передавали память о сорока повстанцев. О их написала Элиза Ожешко в романе "Над Неманом". Я после посещения тех могил перечитала этот роман, хотя я его читала в молодости на польском языке. Но если ты не знаешь всех аспектов этого восстания, его задач, вот этой борьбы за общее Отечество, но сначала борьбы белорусских патриотов, то ты не усвоишь художественное произведение той же Элизы Ожешко, как это не удивительно.
Тем, что я сообразила за время моих этих путешествий, мне захотелось поделиться с моими читателями и призвать к созданию так
их книжек памяти, реальных книжек памяти. Отлично, естественно, что вышла муниципальная серия книжек "Память", но там про повстанцев, о белорусских патриотов, о эмигрантов практически ничего не говорится ".
Критика
Анатолий Сидоревич: "ЭТО ДРУГОЕ, НО Все таки НАША БЕЛОРУССКИЙ ЛИТЕРАТУРА»
Возлюбленный город: Сборник эмиграционное военное прозы. М.: Логос, 2006.
Эквивалент: Сборник эмиграционной исторической прозы. М.: Логос, 2005.
Начав в 2004 году, Объединение белорусов мира "Отечество" выдает книги в серии «Библиотека Отечества". Тут и работы с истории белорусской эмиграции, ее газет и журналов. Другой раз это и переиздание ранее читаемых книжек с определенными поправками, дополнениями, Уточнение, как, к примеру, работа Леона Юревича "воспоминания в эмиграции" либо Бориса Рогули "Белорусское студенчество на чужбине».
Придается в этой серии определенная внимание и беллетристике. Оказывается на виду такая особенность: если издательство "Логос" уделяет внимание эмиграционной поэзии и уже выпустило в собственной известной серии сборники произведений Натальи Арсеньевой и Григория крушины, то «Батькивщина» обращается к эмиграционное прозы. В 2005 году она издала сборник эмиграционное историческое прозы "эквивалент", а через год — сборник эмиграционной военное прозы "Возлюбленный город". Оба эти сборники вложил Лявон Юревич. Поблагодарив вкладчику за работу, остается только пожалеть, что к изложенных в сборниках текстов нет малых комментария: если они написаны, когда и где в первый раз написаны, сколько публикаций имели.
Как видно из подзаголовком обоих сборников, в их представлены писатели-эмигранты, которых не достаточно знают либо совершенно не знают даже многие педагоги белорусской литературы в метрополии. Правда, можно поспорить, а всех создателей можно отнести к эмигрантов. И вообщем, можно поставить вопрос: есть ли чисто эмиграционных белорусский литература? Как мне понятно, в эмиграции не родился ни один более-менее приметный белорусский писатель. Все создатели, презентованы в сборниках "эквивалент" и "Возлюбленный город", родились в Беларуси. Не достаточно того, только какой-то из них начал свою литературную карьеру за границей. Это Владимир Случански, которому сначала войны было 14 лет. Янка Юхновец, как мне понятно, до войны уже что-то писал. Что касается Сергея Тучи-синяков, то его литературный путь начался в Западной Беларуси. Другие же — и Юрка Витьбич, и Владимир Дудичский, и Антон Адамович, и Николай Цэлеш, и Левон Савенок — начали свою литературную карьеру в Русской Беларуси, а Владимир Седура так прославился как вульгарный критик и, не побоюсь этого слова, доносчик ( имею в виду сначала его открытое письмо Юлия Таубин). Это правда: в 1930-х годах Седура был репрессирован, но странноватым образом смог, выйдя на свободу, защитить кандидатскую диссертацию. Я не исключаю, что критик Владимир Седура, как и критик Антон Адамович, был в тесноватых отношениях с НКВД, с его известным основным управлением гос безопасности.
Все нареченные создатели стали эмигрантами в конце 2-ое глобальное войны. И удивительно созидать посреди их фамилию Василя Быкова, который, правда, жил в Финляндии, Германии и Чехии, но имел в собственном кармашке паспорт гражданина Республики Беларусь.
Поспорить можно было бы и насчет подбора произведений. Я бы не посмел сказать, что в сжатые смысле слова исторической прозы являются тексты Сергея Тучи "О багох кривичских предложения (Белорусский мифология)". Можно ли отнести к жанру исторической прозы произведения Владимира Дудицкая, в каких указывается еще недавняя — ведь русская — пара, либо рассказ Антона Адамовича "Афродита — Ост" со времен 2-ой глобальное войны. Вобщем, произведение Леона Савёнка "Записки эмигранта", написанный с чувством жанра, мне был увлекателен конкретно как историку, потому что в нем показана ежедневная жизнь минского мещанства сначала войны. Жалко, что это произведение не стал одним из источников для работы историка Бернхарда Кьяры "обыденность за линией фронта". Это произведение, над отдельными строчками которого я от всего сердца смеялся, увлекателен также видами и его якобы-автора И. И. Чужанинава, и народного философа Семечки.
Любопытно снова прочесть произведения Антона Адамовича. Энтузиазм двойная: как к литературного критика, который стал прозаиком. Его "Возлюбленный город" с номера в номер печатала собственного времени "Наша Нива", но читать

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: