Седьмой Приключениях белорусского консула в Одессе

Миновав Рышэльевскую гимназию и почту, он на минутку огляделся и задумался — что-то неуловимо поменялось за сей день, что он провел за неутомимой культурной работой. Поразмыслив, он все таки направил на Дерыбасавскую — там было легче затеряться в массе. Даже неискушенный наблюдающий мог додуматься, что человек этот от кого-либо скрывается. Дав круга ради убежденности, он через темный двор вошел в квартирку, которую последние два месяца снимал в мадам Розы. Мадам Роза встретила его на пороге:
— Государь консул, уже снимите с глаз ваши очки, они для вас портят фигуру. Большевики ушли. У нас, кажется, назад новенькая власть.
И вправду, в городке очевидно успокоилась, большевистские патрули пропали, а скоро появились новые хозяева — военные Добровольной армии Деникина. За неполный год, что белорусский консул Степан Некрашевич провел в Одессе, это была уже шестая власть. Излишне гласить, эти нередкие конфигурации не содействовали расширению политико-общественной деятельности таковой непонятной исходя из убеждений всех этих властей учреждения, как представительство Белорусском Народной Республики.
Судьба забросила Некрашевича в Одессу в сентябре 1918-го — когда Правительство БНР открыл новый дипломатичный фронт в Украине. В Киеве работала Чрезвычайная Делегация правительства под управлением Антона Луцкевича. В Одессе действовал представительство, который в большей степени занимался делами военнослужащих бывших белорусских частей Румынского Фронта и бессчетных беженцев. 1-ые два месяца работы консул Некрашевич занимался регистрацией белорусских обитателей Одессы и выдачей пропусков тем, кто имел желание выехать на Родину.
Но уже в ноябре некрепко затишье, которое правило в гетманской Украине под германской оккупацией, было нарушено взрывом восстания украинских социалистов. Восстание докатилась и до Одессы и 12 декабрю она была занята войсками Директории атамана Грекова. Белорусский консул сам воспринимал конкретное роль в одесских событиях. Украинский отдел, который занял Одессу, на четверть был укомплектован из белорусов, потаенно присылаемых с ведома Некрашевича в украинский штаб.
Но силы в Директории Украинской Народной Республики были ослабел. Страшную конкурентнсть в борьбе за власть ей составляли большевики, добровольцы Деникина и интэрвэнцыйныя войска союзников, от конца ноября начали прибывать в Одессу для борьбы с большевизмом. Не прошло и недели, как город перебежал под контроль войск волонтерского генерала Гришина-Алмазава и французов под управлением генерала Борыюса. Войска Директории сдало орудие и оставила Одессу. Большевики ушли в подполье.
В это время в Одессу приехал французский консул некоторое. Действующий по заповеди премьера Луцкевича, Некрашевич побывал у него и в собственной речи приветствовал его как представителя стран Антанты и прелестной Франции, выложил ему очерк белорусского национально-государственного возрождения и в конце заверил, что белорусы имеют сильное желание поскорее скинуть с себя ярмо большевизма. , К собственному изумлению Некрашевич увидел, что консул некоторое был полностью не проинформирован в белорусском вопросе.
Тогда как белорусский консул равномерно развивал западный вектор политической деятельности, в Одессе внезапно открылся внутренний белорусский фронт, борьба на котором на несколько месяцев принудила отложить все другие муниципальные дела. С началом зимы в Одессу начали приезжать участники так именуемой Киевской совещания белорусских общественно-политических деятелей — сделанной осенью 1918-го организации русских офицеров монархического направления. Эти деятели, тон посреди которых вел генерал Александр Баханович, заявили претензии на свою главную роль в белорусском вопросе. Белорусский Государственный Совет Одессы — чтоб избежать излишних конфронтации — пошла на компромисс, образовав вместе на паритетных началах "Белорусский Государственный Центр", куда вошли представители всех суперных сил.
Поначалу работа в Центре шла согласна. Была выработана декларация на Парижскую мирную конференцию, еще одна декларация была послана Деникину. Задачи начались, когда появилась предложение отправить делегацию от Центра на конференцию в Париж. Делегатами избрали Некрашевича, Баханович и бывшего консула БНР в Киеве Григория Базаревич. Тогда и Баханович выступил с мыслью — ехать от некоего Центра несолидно. Пока Беларусь занята большевиками и поляками, а
о легитимную власть ничего не слышно — необходимо взять власть, которая просто валяется под ногами, и организовать собственный Белорусской Краевой Правительство, с возможностями которого не постыдно будет показаться и в Париже.
Степан Некрашевич, верен легитимному правительству БНР, решительно сделал возражение новоявленному главе Беларуси, и с поддержкой большинства Центра делегация в Париж была переизбрана, а Баханович "за неблаговидные поступка" был исключен из всех белорусских организаций. Делегация от Центра здесь же посетила командующего французскими интэрвэнцыйными отделами в Одессе генерала ДъАнсэльма, то принял делегацию очень миролюбиво и заявил, что во всех белорусских вопросах будет считаться только с Центром. Кстати, белорусы имели во французских коридорах и свое лобби — в составе французской военной миссии в то время работал Авген Ладнов, которому еще будет предначертано сыграть свою роль в белорусском политической драме.
Тем временем Баханович не посиживал складя руки. В один прекрасный момент в конце января 1919-го он внезапно посетил Белорусский Центр и прочитал какую-то бумажку, в какой говорилось, что в центре съезд представителей всех губерний Беларуси поручил Гродненскому Комитета объединенных штатских организаций (а Баханович был председателем этого комитета) сформировать Правительство и согласно волею съезда гродненский комитет образовал директорию из 5 человек во главе с Баханович.
Консул Некрашевич принял вызов. Сначала он прислал резкий письмо в Одесской газеты, где заявил, что единственной легитимной властью в Беларуси остается власть Белорусское Рады, избранной Всебелорусском съездом в 1917 году. Подобные заявления были поданы французам, украинской миссии, кубанской делегации, грузинскому консулу и другим забугорным представителям национальностей, в итоге чего перед Баханович равномерно позакрывались все двери. Тем временем в Одессу приехал член Рады БНР Ефим Белевич и привез давно ожидаемые вести о деятельности Совета и правительства, которые, как и возлагал надежды консул Некрашевич, хотя и разбросаны по Европе, продолжали свое геройское существование. Провокация Баханович провалилась.
***
Спокойное существование продолжилось недолго. 20 февраля 1919 года боевики одесского отдела Союза Российского Народа — "темной сотки" — разгромили за "нярускасьць" усадьбу белорусского культурного организации "Гай", беженские комитет и белорусский кооператив. Имущество кооператива была разбита меж бойцами, библиотека сожжена, а сотрудники Комитета были арестованы и переправлены в деникинской контарвыведку на основании подозрению в большевизме. Но скоро власти навели порядок и расформировали чарнасотницки отдел, арестовав основных зачинщиков.
Этот инцидент навел белорусского консула на идея, что необходимо иметь свою военную силу, чтоб в дальнейшем суметь защититься от неприятельских атак. Было постановлено обратиться в этом деле к французам. Главнокомандующий французскими войсками на Востоке генерал Бэртэлё принял Некрашевича и полковника Павла Вента, те прасьвяцили его в белорусском вопросе, дали ему карту Беларуси, за какую он от всей души благодарил, и просили его дать разрешение на формирование белорусских частей. Бэртэлё, вопреки протестам деникинских командования, отдал свое согласие и провозгласил основным инспектором в деле формирования украинского генерала Сакира-яхонтового. Так начала формироваться 1-ая белорусский дивизия. Конкретно формированием занимался Вента, который Кое-где имел от Правительству бумагу, что он — начальник штаба армии БНР.
Дальше действия начали разворачиваться без малого как у вестерна. Если в дивизии набралось уже около 1000 человек, французы и добровольцы начали покидать Одессу перед пришествием большевиков. Имелось отойти и белорусский дивизия, но полковник Вента, использовав момент, перебежал на сторону большевиков и остался в Одессе. С помощью белорусского коммунистической партии Вента легализовал свою армию и начал формирование 1-ой белорусского русской бригады. Благодаря тому, что за бригадой утвердилось слава припрятано контаррэвалюцыйнай части, у нее повалило белоснежное офицерство, и скоро бригада уже насчитывала до 10 000 бойцов. Идеологические белорусы надумали пользоваться эту силу, чтоб высвободить Минск от столичных комиссаров, ради чего потребности в большевистский Минск был специально послан Антон Балицкий. Но минские власти на перевод брига
ды в Беларусь не отважились. Тем временем в бригаде произошел обидный инцидент: Вента без суда застрелил 1-го красноармейца, за что военный революционный суд присудил ему отправку на фронт. Об этой пары как раз началось восстание атамана Григорьева. Вента присоединился к нему, но ничего неплохого из этого не вышло. Восстание завершилось погромом и стрельбой в городке. Основных зачинщиков восстания арестовали и расстреляли, бригаду переименовали в бригаду имени товарища Ленина и выслали на фронт, а полковник Вента пропал непонятно куда.
При разборе в военном суде дел бригады докопались и до Некрашевича как головного устроителя антисоветской дивизии. Пришлось длительное время прятаться. Когда дело бригады мало поутих, он начал полулегально работать в белорусских культурно-прасьветных организациях. Именно тогда и пришлось скрываться за темными очками и осторожно оглядываться на улицах, скрываясь от большевистских патрулей. Жалко — нельзя было наклеить бороду с усами — ведь они уже были, а сбрить было жаль. С уходом большевиков конкретная угроза жизни миновала, но новенькая власть — волонтерская армия Деникина — решила окончить игру в демократию и самоопределение народов. Главнокомандующий генерал Шиллинг закрыл грузинский представительство, схожая вражда была найдена и к представительствам других государств, а Деникин даже не принял делегации от Латвии, сказав, что суверенный Латвии он не знает. Больше белорусскому консулу в Одессе нечего было делать.
Степан Некрашевич запер помещения представительства, собрал свои малочисленные чемоданы и отправился в путь — поначалу в Киев, а оттуда в Каменец, где при правительстве Украинской Народной Республики находилось белорусское посольство. От Киева до Каменца пришлось идти и ехать 19 дней в зверских критериях, пробираясь через большевистский фронт по снегу и морозу. Приехав 13 ноября в Каменец, он захворал тифом. Излечился уже в Варшаве, куда и сам не помнил, как попал. Так завершился сон длиною в год. Занимался новый, промозглый и неутолим денек.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: