В Крупках квартирный вопрос людишек ачмурае да оскорбляет …»

Общество

Дмитрий: "Здесь спокойно — город чистый, возле леса, река Бобр протекает. Немного работы, но есть — у нас в ПМК много," Амкодор "поля обрабатывает, по миллиону платят …"

Корреспондент: "Кем будете после учебы?"

Парни: "Слесарем мэханазборачных работ … Пилот-инженер ВЕРТОЛЕТАХ …"

Корреспондент: "Что в этом смысле светит в Крупках?"

Парни: "Ничего! (Смех.) Не возвращаться же на ДОК — деревообработку — платят 200-300 тысяч. Работа еще та — сбивать поддоны, как дятел. Здесь можно отдохнуть хорошо, к родителям приехать. А возвращаться не на что … "

Замечаю подростка с бело-красно-белыми лентами на голове да руке. Член "Молодого фронта" из Жодино Сергей Соловей уже несколько лет стала ездить в Крупки к любимой девушке. Он рисует широкую картину здешнего жизни.


Соловей:
"Тем, кто разбирается в политике, сразу видно, что плохо. Начиная от обеспечения: в Крупках во всех магазинах с ассортимента — хлеб, сахар и вино. Заправка — одна на весь город, с запчастями на машину проблема. Не на каждую электричку приезжает автобус или такси. Исторические ценности — у кого ни спросить, не знает, что здесь есть дворец Святских, приют бывший для детей-сирот. Местные выборы тут наблюдал — все прошло с нарушениями, и те номенклатурщики, которым предрекали на должности, они и стали … "

Ближайшая к городу станция, на которой спал, имеет название «Новая жизнь». С Крупок сюда везут покойников — своих действующих кладбищ в селении нет. Тут же — дачный поселок, который с самого утра зажил обычными летними заботами. Пенсионерка, жительница Мария Хведарава была давно уже на ногах — на велосипеде везла помидорные рассаду в парники.

Федорова:
"Я на даче встаю на работу в три часа, потом после обеда четыре слоем лежу …"

Корреспондент:
"Или то это старость, о которой мечтали?"

Федорова: "Нет! Чтобы сесть с ним на диване, поработав, пообщаться — а так маты-перамацюки, совсем мужик сьпився. Пенсию надо нам урезать до одного рубля! Тогда мы будем в лес ходить, клюква собирать, чтобы хлеба купить. А так жирует — получит 560 и поддает жару Ой, еще одна наша — Григорьевна, скорее, парни жениться хотят! " (Смех.)

Пухлая и смешливая Григорьевна с утра не теряла оптимизма.

Григорьевна: "Я еще живу надеждой, что найду человека, с которым буду доживать достойную старость …» (Смеется.)

Тем временем со стороны Орши подъехал мой спутник — правозащитник, член гражданской кампании "Наш дом" Николай Петрушенко. Направляемся в центр Крупок, где на площади с одной стороны — прижизненный памятник космонавту Коваленка, который здесь родился. С другой, на школьном дворе, — партизану Марцинкевичу. К нам подходит дородный, усатый сторож Михалыч.

Корреспондент: "А кто у вас в Крупках еще знаменит?"

Сторож:
"Ай, много — ну их …"

Корреспондент: "И космонавта Коваленка тоже?"

Сторож: "А что он хорошего сделал? (Смеется.) Ну, как приезжает, немного шмон наведем … "

Петрушенко: »20 лет назад он бросил удостоверение депутата и сказал, что им быть согласен. А то, что внес в парламент первым бело-красно-белый флаг вместе с Лукашенко — не знаете? Он боится оказываться …"

Сторож (смеется): "Все знаю — Лукашенко молодец. Все поднимает, и сельское хозяйство. На поля ходе, а куда сходил Медведев?"

Корреспондент: "А если в селе последний раз?"

Сторож: "А там сейчас нет никого — 3-5 человек, одни пенсионеры. Но дороги гравийные — хоть сотню иди …"

На местном базаре разводила овощи на продажу миловидная женщина — она приехала первой. Мы познакомились с 45-летней директором детского сада, госпожой Натальей Аксянович. У нее женский судьба, которых сейчас уйма. Тем не менее речь вышла показательной.


Аксянович:
"Товар разбирают — картофель по две и полторы тысячи. 6 соток у меня, трое детишек, а мужика нет. Муж испугался, что не вытянет трех детей. Не пил, но пошел к более обеспеченной женщины — альфонс. (Смеется.) У нас в детском саду 60 детей. Зарплаты ниже по сравнению с учителями — в воспитателей 500-600 тысяч, у заведующей — на 100 тысяч боль
ше. Отдых сократили — с 42 до 30 дней. Обещают продлить уже 3 года … "

Корреспондент: "А вы верите, что Лукашенко действительно поднимет вам зарплату при сегодняшней ситуации?"

Аксянович: "А я на Лукашенко не злюсь. Чтобы у нас было плохо в стране, я бы не подняла трех детей и не дала бы им одна высшего образования — дочь в инъязе, сын у аграинстытуце …"

Корреспондент: "Вы хотите сказать, что на ваши 600 тысяч и три ведра картошки …"

Аксянович: "Я еще цветы продаю весной — рассаду. Лукашенко дал возможность этим заниматься — раньше мы не продавали, а теперь продаем …"

Корреспондент: "Сколько платите за учебу дочери — миллион 600 тысяч? А тысяча долларов где берется?"

Аксянович: "Была сила, я га картофеля сажала. Держала корову, свиней, овец, кроликов, коз …"

Петрушенко: "А чтобы Лукашенко не было, вы бы цветы продавали?"

Аксянович: "Нет, а была бы такая возможность? Во-первых, порядок везде навели, центральные улицы сделали — плитку положили, мусор не валяется. Едешь по дороге — вокруг все выкошены …"

Петрушенко: "Сейчас зайду в библиотеку, посмотрю, сколько книг ты году прочитала …"

Аксянович: "Ни одной! (Смеется.) Выписываю "Учительскую газету", "СБ", "Крупский вестник" … "

Корреспондент: "А откуда на них деньги берешь?"

Аксянович: "Отовсюду! (Смеется.) И машину купила — как бы это сюда привезла? Катя, старшая дочь, себе зарабатывает — в лагере работает …. "

Корреспондент: "Я так понимаю, что на выборах президентских …"

Аксянович: "За Лукашенко голосовать буду — конечно!" (Смеется.)

***

В 50-квартирный дом № 39 по улице Советской собирался заранее. История физических и нравственных страданий жителей длиться от времени, когда дом был построен — 17 лет назад. А последнее десятилетие они бродят по коридорам власти и коммунальных служб. Не знают, что больше прогнила — система власти или окна в их квартирах. Говорит 58-летний господин Владимир стрекочет.


Володя:
"Дом был сдан в 93-м — это экспериментальный проект. В 92-м пришел сюда прорабом заканчивать. Когда начал ходить по дому, там кирпич была, которая не" шла "- должна была быть керамическая, а тут и трубный, и силикатно . Набрали 18 человек местных, которые абсолютно не владели профессией плотникам. ПМК-165 борисовская должна была высадиться. Неделя прошла — сказали, исполком отказал им в работе. Приходит минская фирма "Галовбудпраект" — и все наискосок. Окна начали ставить с нарушениями — технадзор несколько раз стройку останавливал, потому что зазоры большие, стены кривые. Горы мусора оставили и уехали. Вертикали ее приглашение мотивировала, что налоги оставит в районе. А как это возможно, если фирма из Минска? Какая-то "мохнатыми" лапа. В подвале хранились отделочные смеси, вагончиков не было, стройплощадки. Мало народу, неквалифицированные … "

Госпожа Малышева 17 лет назад переехала сюда из Красноярска. Мечтали — в центр Европы. Оказалось …

Малышева:
"Приехали в каменный век! Осенью поселились, на окне замерзал суп, воды холодной утром и вечером нет. За горячую воду более года воевали. Окна разбивали-утепляли. Не думала, что такой запущенный район может быть в Беларуси …"

С третьего подъезда выходит пенсионерка, госпожа Лариса стрекочет. В этой невысокой, аккуратной, дружелюбной женщины, говорят, железный стержень внутри. Это она организовывала борьба жителей за свои права — сбору подписей, писала многочисленные бумаги, не давала отсиживаться начальником в кабинетах.

Стрекочет: "Про наш дом целую книгу надо писать! Переписка идет 10 год. Недавно ездили в облисполком, и им дали срок до сентября, чтобы закончить дом. Не знаем, закончат, потому что с первого подъезда и до нашего поменяли окна, далее уже отказывают — нет средств. Я взяла кредит и поменяла 2 окна, где было 9 градусов зимой … "

Корреспондент: "Сколько же вам обещаний власть давала?"

Стрекочет: "Это что-то! Мы на прием записываемся к председателю горисполкома Омельянчука — это вторая и последняя среда — и ходим коллективом. Но это бессмысленно — Лиля, иди сюда!"

Лиля: "Открывали окна — труха. А в спальне вообще затекает, если дождь — собирай воду …"

Стрекочет: "Везде влагу. Есть заключение санстанции, что на 95% в квартирах. Приезжают к нам экспертиза при Министерстве архитектуры 5 лет назад. Они сделали вывод -" дом непригоден для проживания ". Когда идет дождь, зачастую отключалась электроэнергия и стояла вода в подвалах. Вот видите, кирпич отошла сбоку дома, и там люди мерзнут. У нас был консервный, сьпиртзавод, кирпичный начали строить — много глины для красного кирпича. Все предприятия обанкротились. Мне кажется, из-за неграмотности руководства. Мы столкнулись с этим, когда стали ходить — отписки, отписки. А в последнее время вообще никак не реагируют! "

Корреспондент: "Лариса Константиновна, что вам дает силы бороться с властями-ветряками?"

Стрекочет: "Я думаю о будущем своих детей и внуков. Тем более, у меня сын — инвалид с детства. За него никто не походит — 2 группа. Пенсия 218 тысяч — как ему дальше жить? Так хоть я за него уважении — ему дальше будет легче … "

В Крупках 20% домов — с печным отоплением и удобствами во дворе. Однако самая ужасная ситуация аж с 50-х прошлого века — на улице Чапаева. В двух бараках живут соответственно 7 и 4 семейства. Не подведены газ, водопровод, канализация. Не проводятся плановые ремонты. Здания павростали в землю. Здесь главный, так сказать, глашатай правды — Александровна: Тамара Успенская. Она уже со второго поколения в бараках — после войны сюда поселили мать, кстати, заключенного детского концлагеря.

Успенская: "Ходили-просили — дайте крышу отремонтировать самым. Дали 8 листов Шиффер, 0,3 кубометра вагонки. Наш заместитель вертикали Гончар дает ответ, что" все вам сделали ". Пошли, чтобы нам разрешили дабудавацца. С января ходила — ничего не могла добиться . 12 мая пошла к Омельянчука. Сказал, что приедет комиссия. 7 июля приходит архитектор и Гончар — "Что вам здесь не нравится?" А я еще раньше говорила — вы сюда перасялицеся и поживите. Подскажите, говорю, что сделать, чтобы подвести воду . А тут у мамы инсульт, ее парализовало. Гончар не стал даже в квартиру заходить — "решим". Приходит из исполкома женщина — "газовики не придут подключать, так как неправильно крышу сделали". Приходит письмо — "проект готов". Оказывается, был вплоть до 26 апреля. подписывала — я говорю, не буду … "

Корреспондент: "Но самое главное — вам, Александровна, суждено и дальше жить в бараках?"

Успенская: "Да. Они сказали — все, никто не будет вас переселять. И никто не хочет помочь …»

Мой спутник Николай Петрушенко работал параллельно — помогал жителям составлять заявления, согласно "Закону о защите потребителей жилищно-коммунальных услуг", который вступил в силу 2 года назад. Вот его впечатления и выводы после путешествия.


Петрушенко
: "Закон не работает. Люди к борьбе не готовы, не хотят знать своих прав. Вот видим — люди 20 лет борются за дом. Закон требует, что с каждым квартиросъемщиков должно быть заключен договор. До договора — приложение с перечнем операций, которые нужно выполнить. Это не сделано. Новый же закон требует, чтобы подписывал ее потребитель жилищно-коммунальных услуг! Когда начинаешь разговор с людьми в Крупках — всем довольны, "хорошо живется", "ой, какой хороший президент!" А дальше — и то плохо , и то. Власть "хамская", "ни во что не ставит". Но опять — "за Лукашенко будем голосовать" … "

Корреспондент:
"Чем объясняется этот парадокс?"

Петрушенко: "Люди политически развиты — навязывают, что если не Лукашенко, кто же другой?" Без Лукашенко не будет картофель расти ". Вспомните руководителя детского сада — а ведь интеллигенция! И она признается журналистам, что видит только дорогу в садик и из садика, а дальше — дача, ярмарка, продажа! Она же над собой не работает — гордится, что не читает книг. Видно и какое-то свет — разговор с Ларисой стрекочет. Как она говорит, ей и детям здесь жить, и надо бороться. За 17 год руки не опустила! Если бы таких людей мы поддерживали, был бы и у нас успех … "

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: