Календарь

Июнь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Май   Июл »
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Архивы

Колбасный бунт как усиление режима?

Общество В эти недели, когда исполнилось 20 лет апрельский забастовки 1991-го, только Радио Свобода развернута вспомнила о тех событиях ( "1991-й глазами участника. Сто тысяч возле Дома правительства ", "Могли ли рабочие взять штурмом дом по Карла Маркса?", "Почему рабочие асьвистали Шушкевича?").

Отношение государственных СМИ понятное, но не написали о том забастовку и независимые газеты, в том числе и интернет-ресурсы. Конечно, внимание общества и журналистов сконцентрирована сейчас на приговорах за "19 декабря", что абсолютно логично. Но молчание о самом массовом выступление рабочих (более ста тысяч человек на площади перед Домом правительства в течение не одного дня, десятки бастующих крупных предприятий, блокада железнодорожного движения в Орше) — как-то странно выглядит именно сейчас, когда обострение экономической ситуации дает основания для смелых прогнозов о возможных забастовки и — в результате — смену власти.

Об этом позже, но сначала о мифы, родившиеся вокруг тех теперь уже далеких апрельских событий и связаны как раз с политическим контекстом того, что некоторые называют «колбасной бунтом".

В одном из своих интервью философ Валентин Акудович заявил, что в апреле 1991 года рабочие вышли, "с трывoги за развал Советского Союза и" разгул "демократии", а вот Позняк ("дело доходило до парадоксального"). Таким особым образом вывернул тогдашнюю политическую ситуацию ", что они стали под бело-красно-белые флаги. В другом тексте (между прочим, лекции для студентов Белорусского коллегиума) той же Акудович так оценивает события апреля 1991 года: "на самом деле это был мощный протест против перестройки, реформ, близкого развала Советского Союза, ликвидации социализма и установления демократии, протест, который белорусский Вандея тогда еще не могла (или пока не решалась) адекватно сформулировать ".

Зенона Позняка, как известно, в апрельские дни 1991-го в Беларуси не было, но дело не в этом: идея независимости Беларуси в новейшей истории действительно была впервые озвучена Позняком, а депутаты Оппозиции БНФ все те дни плотно сотрудничали с лидерами стачкома (собственно, один из сопредседатель — Антончик — сам был депутатом Оппозиции БНФ, все остальные сопредседатели стачками были членами БНФ).

Что плохого в том, что рабочие стали под бело-красно-белые флаги? (А шли именно под этими флагами; процитирую тогдашнюю заметку Виталия Тараса в "Лиме": "образцовый порядок, которому двигалась общая колонна под бело-красно-белыми флагами, признаться, поражал" ("Лим", 3 мая 1991 г.)

И — можно ли политику предъявлять претензию в том, что он «выжал» ситуацию в пользу идей, которые воплощают идеи независимости и демократии? Не есть такая способность, наоборот, признаком политического мастерства?

Идеи независимости и демократизации два года перед апрельском забастовкой пропагандировались активистами БНФ (как отмечал тогда в "Новостях БНФ» Юрий Дракохруст, на каждом заводе, который принимал участие в забастовке, существовали общины Народного Фронта).

И потому (точнее — в том числе и назад)

Политические требования были сформулированы в первый же день

политические требования были сформулированы в первый же день, когда рабочие пришли к Дому правительства, и сформулированы очень четко: вывод КПСС, с предприятий, дэпартызацыя всех структур, отставка президента СССР и союзного правительства, проведение новых выборов в Верховный Совет на многопартийной основе. Это — самые что ни есть "демократические" лозунги того времени, которые полностью совпадали с требованиями Белорусского Народного Фронта. Да и не только того времени — парламентские выборы на многопартийной основе и сейчас остаются одним из главных политических требований сторонников демократических ценностей

Незаметная, но очень важная деталь: рабочие требовали роспуска "союзного" и "республиканского" парламентов, однако о выборах говорилось только в "республиканский" парламент — фактически, люди уже не видели надобности в существовании «союзных» органов власти, как и самого "союза ».

Последнее воплотилась в требования рабочих придать Декларации о государственном суверенитете БССР статус конституционной силы — что юридически означало бы признание независимости Беларуси.

То — где здесь "тревога" и "протест" против "ближнего развала Советского Союза, о котором говорит г. Акудович?

Теперь — о второй миф. Последний раз он был высказан уважаемым политолог Александр Класковский в связи с объявленной инициативой профсоюза работников радиоэлектронной промышленности и некоторыми оппозиционными движениями провести в октябре "Усебеларски народное собрание". Класковский вспомнил "момент доверия к оппозиции. Ведь если вспомнить выступления рабочих в 1991 году, то тогда лидеры рабочего движения старались дистанцироваться от политической оппозиции и сами вести рей ".

Доверие рабочих к оппозиции в 1991 году (говорю про парламентскую оппозицию БНФ) проявился в том, что именно через депутатов оппозиции рабочие передавали свои требования руководству Верховного Совета и правительства и приглашали депутатов на свои переговоры с руководством Беларуси. Но здесь формальная ошибка: лидеры рабочего движения сами были частью оппозиции.

Опять напомню: депутатам оппозиции БНФ был признан лидер рабочего движения и сопредседатель стачкома Сергей Антончик. Остальные сопредседатели (Геннадий Быков, Георгий Мухин, Иван Юргевич, лидеры рабочего движения Виктор Ивашкевич и Михаил Соболь) входили в различные руководящие структуры БНФ — от районных советов до Сейма).

И понятно, что возглавлять забастовку должен был рабочий Сергей Антончик, который знал проблемы рабочих гораздо лучше, чем историк Валентин Голубев или экономист Юрий Беленький либо журналист Сергей Наумчик. Другое выглядело бы неуместным — так же, как странно было бы, если бы рабочий Сергей Антончик, а не журналист Игорь Герменчук редактировал газету "Свобода".

Поэтому ни о каком "Дистанцирование" лидеров рабочего движения от оппозиции в 1991 году речь идти не может.

О том, почему апрельский забастовка 91-го не достиг тех целей, которые мог бы достичь, уже приходилось писать ранее.

В Беларуси массовые протесты, спровоцированные экономическим или социальным обострением — никогда не приводили к политическим переменам

Здесь отмечу одну закономерность, которая еще ждет своих исследователей из числа политологов и историков: в новейшей истории Беларуси массовые протесты, спровоцированные экономическим или социальным обострением — никогда не приводили к политическим переменам. Или, если хотите — к положительным политическим переменам.

Это может звучать парадоксально, но это — факт.

Вот несколько примеров.

Лето 1990 г.: из продажи исчезли сигареты, сотни людей перекрыли Ленинский проспект в Минске. В отставку не были отправлены чиновники из городского управления торговли.

Апрель 1991 г — общебелорусский забастовку и стотысячный митинг рабочих на площади Ленина в Минске не достигли политических целей (экономические сначала устроили, но через пару месяцев цены подняли еще больше).

1992 год — бастовали Шахтер Солигорске (калийные удобрения, как известно — важная экспортная отрасль) — безрезультатно.

1993 год — учителя вышли к Дому правительству требовать повышения зарплаты. Председатель комиссии ВС по образованию Нил Гилевич настоятельно просил депутатов БНФ не вмешиваться и не навязывать политические лозунги, так как требования учителей исключительно экономические. Учителя своих экономических требований не добились.

Когда в июле 1994 года наконец "упал" — кабинет Кебича в Доме правительства занял А. Лукашенко

Помню, как в 1992-1993 годах некоторые прогнозировали, что вот "настанет осень, поднимутся цены, окончательно исчезнет бензин" — и правительство Кебича падет (Топливный кризис действительно был острый; чтобы поехать в Белосток на празднование 75-ой годовщине БНР, мне пришлось заправлять бак по личному распоряжению на автозаправку вплоть министра — обычно наливали по 20 литров в месяц). Осень наступала, экономика ухудшались, а правительство Кебича все не падал. Когда же в июле 1994 года наконец "упал" — кабинет Кебича в Доме правительства занял А. Лукашенко (и это яркий пример, как пусть и не экономическая протестная акция, но сама экономическая ситуация сильно повлияла на политическую смену. Да вот только результат .. .)

В общем, напрашивается вывод: в демократических странах экономические массовые выступления обычно приводят к оздоровительных политических перемен (ведь действует избирательный механизм и обанкротившийся правительство заменяется другим), в авторитарных или диктаторских — они могут быть использованы для еще большего укрепления режима.

А теоретически — могут иметь следствием и разрушение дяржававтворных структур (гипотетическое вопрос: если сегодня Путин выступит с заявлением и предлагает подставить плечо братскому белорусскому народу и ввести российский рубль, обеспеченный золотовалютные резервы (соответственно, появятся доллары-евро в обменниках) — который будет расписание "за" и "против" среди тех, кого политологи называют "электоратом"?).

Впрочем, новейшая белорусский история знает и примеры эффективности массовых акций. Но тех, которые имели политический, национально-демократический характер.

Позняк повел их в Куропаты и тем самым предотвратил запланированную властями провокацию и кровавый разгон.

30 октября 1988 года — люди идут на «Дзяды», чтобы почтить память репрессированных, тех, о ком десятилетиями запрещено было упоминать. Позняк повел их в Куропаты и тем самым предотвратил запланированную властями провокацию и кровавый разгон — и как раз таки эта акция была первой массовой акцией новообразованных в СССР национальных движений, которая показала пример мирного сопротивления. Она дала новый импульс процессу, который потом получил название последней волне национального Возрождения.

Апрель и сентябрь 1989 года — БНФ выводит на улицы Минска несколько десятков тысяч людей на "Чернобыльский шлях". ЦК КПБ вынуждена наконец признать наличие чернобыльской проблемы; разрабатывается программа помощи пострадавшим.

Ноябрь 1989 года — многолюдный митинг перед Домом правительства с требованием принятия демократического закона о выборах. ВС БССР 11-го созыва вынуждены внести существенные изменения в закон о выборах.

Февраль 1990 — стотысячный митинг БНФ на площади Ленина, колонна двинется к телецентра и добивается прямого телеэфира для лидеров Народного Фронта. Через несколько недель БНФ проводит своих представителей в новый Верховный Совет, которые уже в начале июня предлагают проект Декларации о государственном суверенитете. 27 июля Декларация (хотя и с изменениями, в в "урезанном" виде) принимается.

19-21 августа 1991 г. БНФ выводить сначала несколько сотен, а потом несколько тысяч человек на площадь Ленина в Минске с протестом против антиконституционных действий КГЧП и требованием созыва внеочередной сессии ВС БССР. Президиум ВС вынужден созвать сессию.

24-25 августа 1991 г. Несколько десятков тысяч минчан и жителей регионов Беларуси на призыв БНФ собираются перед Домом правительства, чтобы поддержать депутатов оппозиции БНФ в них требования объявить независимость Беларуси и распустит КПБ-КПСС. 25 августа в 20 часов 08 минут Беларусь становится независимым государством.

Март 1996 — Белорусский Народный Фронт (на котором некоторые политологи поставили крест, поскольку ни одного из представителей БНФ в ВС-13 не пропустили) — устраивает одну за другой массовые акции против подписания белорусско-российских соглашений. Они выливаются в Весну-96, которая, по оценке Андрея Дынько в «Нашей Ниве», предотвратила аншлюс с Россией.

Белорусы добивались результатов, если их выводил на улице не голод — а жажда свободы, к свободе, к независимости.

Конечно, можно вспомнить и случаи, и их немало — и с 1990-ых годов, и с совсем недавнего времени, — когда многолюдные акции, организованные БНФ или иными партиями с чисто политическими требованиями не имели политического эффекта.

Не принимаю издевательские высказывания о "колбасные бунты" — люди имеют право жить достойно и не экономить на продуктах.

Однако не могу вспомнить ни одного "социально-экономического" протеста, который бы имел политический эффект.

Белорусы добивались результатов, если их выводил на улице не голод — а жажда свободы, к свободе, к независимости.

Может быть, будущее опровергнет такой вывод, но история пока ее подтверждает.

SQL - 18 | 1,707 сек. | 7.23 МБ