Календарь

Май 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр   Июн »
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Архивы

М.Шарах: Без независимого профсоюза рабочий обречен на поражение

Общество
Сегодня на заводе «Автогидроусилитель» в Борисове произошел пожар. Горел гальванический цех. «Пожар был потушен менее чем за полчаса. Жертв нет, пострадавших нет, никого не эвакуавали, уточняется причина пожара », — сообщил Интерфаксу представитель Министерства по чрезвычайным ситуациям

За последние дни это уже не первое сообщение о пожаре на белорусских предприятиях.

В течение последних трех лет на предприятиях Беларуси погибли более 600 человек, в том числе уже в этом году — 165. Главной причиной этих трагедий эксперты называют невыполнение руководителями и специалистами обязанностей по охране труда.

После аварии на заводе "Пинскдрев", в которой погибли люди, община Свободного профсоюза полоцкого предприятия «Стекловолокно» выступила с инициативой создать на своем предприятии комиссию по охране труда. Наш сегодняшний гость Николай Шарах, заместитель председателя Свободного профсоюза белорусского работает помощником мастера как раз на «Стекловолокно».

Знаткевич: Расскажите, пожалуйста, кто будет в этой комиссии, чем она будет заниматься, какие у нее полномочия?

Шарах: Во-первых, хотелось бы сказать о том, почему возникла потребность в этой комиссии. Это не выдумка нашего профсоюза, нашей общины, с тем чтобы создать некую бюрократическую структуру. Просто есть реальная потребность контролировать то, как выполняются нормы охраны труда на предприятии. Это не значит, что наше предприятие самое плохое или там много нарушений и никто за это не ответил. Дело в том, что работа по отслеживание нарушений — ежедневная, повседневная и должно выполняться на всех предприятиях. Рабочие должны быть квалифицировано подготовленными к этому. Поэтому одна из задач этой комиссии — как раз распространение информации о те нормы, которые существуют, чтобы рабочие узнавали о своих правах и что они имеют требовать.

Знаткевич: А кто будет в комиссии?

Шарах: В состав комиссии включено шесть человек. Большая часть из них — это люди, которых уже подготовили. Была работа на уровне БКДП, в течение двух лет проводились семинары по подготовке членов комиссии по охране труда, нам помогал голландская профсоюзная федерация FNV, откуда приезжали тренеры и информировали нас на примерах того, как это происходит в Голландии — как там профсоюзы работают в сфере охраны работе. С этими наработками мы с друзьями знакомились, и на этой основе создалась комиссия.

Знаткевич: Насколько на вашем предприятии придерживаются техники безопасности в производстве? Приходилось ли вам бороться с начальством в связи с какими-то нарушениями?

Шарах: Ну, это практика ежедневная. Я не говорю, что у нас умирают люди каждый день, но условия труда — это то, на чем наниматель сознательно или бессознательно пытается все время сэкономить, чтобы снизить себестоимость продукции. Хотя лучше было бы экономить, зьнижаючы какие-то административные расходы на содержание бюрократического аппарата. Но здесь проще, так как рабочие менее сопротивляются и не всегда знают, что наниматель должен тратить деньги на них нормальные, здоровые условия труда.

Вот например в этом году — мы помним, какое было жаркое лето, но это не значит, что рабочие должны были страдать и терпеть, слушая рассказы нанимателя, что он ничего не может с этим сделать. Есть определенные компенсационные меры, которые наниматель должен был использовать для компенсации того, что не обеспечиваются оптимальные условия на рабочих местах — и это тоже надо было требовать, и мы требовали. На нашем предприятии вводились на наши требования уменьшены нормы выработки, в жаркие дни люди дополнительно обеспечивались минеральной водой.

А придет зима — будет уже другая ситуация, будут проблемы в разных местах, и надо будет постоянно об этом напоминать и требовать — только тогда что-то будет делаться. Ведь наше законодательство имеет репрессивный направление, что не очень хорошо — оно заставляет руководство, администрацию скрывать чрезвычайные происшествия, которые иногда происходят. Теперь мы стали о них больше знать, раньше знали меньше, но это не значит, что их было меньше. Их служила ширмой, ведь если об этом становилось известно, администрация терпела наказании. Вместо того, чтобы эти происшествия рассматривались, находились причины, чтобы такого больше не повторялось, их хоронили — и это вело к более тяжелым последствиям.

Знаткевич: Вы имеете контак
т с другими предприятиями — насколько с вашего опыта это типично для Беларуси, если техника безопасности нарушается, и в частности, если начальство заставляет подчиненных к таким нарушениям?

Шарах: Тут опять же ежедневная практика, когда, например, начальник заставляет рабочего работать на неисправном оборудовании, потому что есть норма и план, которые нужно выполнять, а запчастей иной раз не хватает, то просто заставляют административными методами. Рабочие не привыкли сопротивляться, они не знают то, что согласно законодательству можно даже отказаться от выполнения работы, которая несет опасность его жизни и здоровью. У нас таких прецедентов просто нет, я еще нигде не читал, чтобы где-то рабочие на этом условии отказались выполнять свою работу. В других государствах, например в России — такое случается.

У нас рабочие не отказываются, поэтому их заставить очень легко. Потому что у нас контрактная система, которая делает человека бесправным перед своим начальником. Ведь если ты сегодня не согласился сделать то, что от тебя требовали, то завтра с тобой не продлить контракт, а работу за тебя сделает другой.

Знаткевич: Что может сделать человек против такого принуждения начальства, если, например, нет независимого профсоюза на предприятии?

Шарах: Первое, что нужно — создать независимый профсоюз. Ведь самая тяжелая работа — это бороться работнику одному против административной машины предприятия. Он в неравных условиях и не способен бороться, не способен победить.

Способны чего-то достичь только рабочие, объединенные в профсоюз. Профсоюз как структура усредняет того, кто борется. Борется уже не конкретный человек, а структура, которая выводит из-под удара людей, из-под преследования начальства, оно берет на себя функцию борьбы, и поэтому легче достичь какой-то цели. Пока люди этого не понимают — правда, есть люди смелые, которые начинают бороться сами — они в конце концов потерпят поражение, так как административная машина имеет гораздо больше ресурсов, чем один отдельный человек, и очень легко его побеждает.

Знаткевич: Есть ли смысл обращаться в государственные учреждения, которые должны следить за такими вещами — в Департамент государственной инспекции труда?

Шарах: Смысл обращаться всегда есть, сейчас очень хорошо работает механизм реагирования на письма трудящихся. Они обязаны давать ответы, как бы этого им хотелось или не хотелось, а ответ — это уже документ, на который можно дальше ссылаться. Так что первое, что нужно делать — нужно жаловаться. Правда, сейчас функции тех структур — Департамента государственной инспекции труда — были ограничены указом президента, теперь они менее могут проводить тех проверок, которые мы в своей практике использовали, и это давало хорошие плоды. Но это влечет за собой преследование конкретного человека, если за ним нет профсоюза. Ему будет очень трудно потом держаться.

SQL - 20 | 1,838 сек. | 7.18 МБ