Календарь

Май 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр   Июн »
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Архивы

История одного чуда: Сергей Санька

Общество

Этот почти космический пришелец пел со всеми "Куру-шчабятуру" и вел себя совсем по-товарищески. В Мастеровой он пришел почти с самого ее начала в 1980-м и участвовал в ней до самого ее конца в 1985-м. Сергей Санька со своей новейшей историей в сегодняшней передаче "Острая Брама".

Представителями античной этносов

Санька: "Я уже на первом курсе был хорошо белый. А начал седеть, наверное, в пятой классе. Я очень переживал по этому поводу. Красился даже. А потом бросил. Пусть так будет. После прочитал в Геродота, что где-то вблизи наших краев жил народ, который выделялся тем, что люди с детства были все седые. Ну так нормально! Представитель древнего местного этноса античного.

Мне, можно сказать, повезло. Потому что когда я поступил на первый курс физфаке в 1980 году, в моей группе был младший Запрудский, Игорь. Ну и на картофеле нас поселили с Игорем в одном доме. Я и до того интересовался историей Беларуси. И мы естественно как-то с ним сразу пасябрылися. И где-то там под стожок прилегшего, рассуждали о разных интересных для нас вещи.

Так вот получилось, что вдруг в среде физиков, которые, конечно, ни слухом ни дымом о таких вещах, находятся два человека, которые образуют маленькую группку. Позже еще с физиков присоединился Миклашевич Игорь. А так с Запрудский мы целый месяц были вместе, сблизились, познакомились хорошо. И приехав в Минск, уже когда начались занятия, сделали такой наглый шаг. Мы решили посетить Короткевича.

Короткевич и ФАНТАСТИКА

Мы посчитали, что это достаточная причина — я из Орши и Короткевич оршанец. Посетить земляка — это нормально. Пришли. Он болел очень сильно на тот момент. В постели лежал. Мы там побывали может быть час. Короткевич как-то оживился. Когда узнал, что мы физики, начал подстрекать, чтобы мы занялись созданием жанра белорусского фантастики в литературе. Конечно поразило то, что он смолили этот Беламор буквально каждые три минуты. Одну за другой, одну за другой. Это при том, что он лежал в постели. Это 1980 год, октябрь.

А потом наша куратор решила сделать нам пазакляснае чтение. Что-нибудь по истории Беларуси. Я сделал небольшой реферат о Симона Будного, а Запрудский о Скорине. И мы немножко так нашу публику пытались падавесьци. А потом Игорь и говорит: а ты знаешь, что есть такая Мастеровой? Говорит, у меня брат учится на филфаке, там народ собирается, песни разучивает, там, говорит, интересно. Давай пойдем. Ну давай пойдем. Ну и пошли. И так я стал посещать Мастеровой.

Естественно, очень понравилось. Поразило само среду. Конечно, я там как физик был белой вороной, там в основном были художники, с филфака, журналисты ".

Белая ворона

Дубовец: Белой вороной Сергей был и на своем факультете: физик среди лириков, лирик среди физиков. Арина Вечерка тогда училась на соседнем мэхмаце.

Арина Вячорка. Автор фото Артем Концевой.

Арина: "Я училась на механико-математическом факультете и дружила с физиками. И я придумала, что буду делать лекции. Ну чем можно привлечь физиков-математиков? Дать им информацию из истории и культуры Беларуси. Я создала сообщество "Погоня" и сделала встречу физиков и математиков из Юхо по истории Статута Великого княжества Литовского, пригласила известного историка юридической науки. На эту встречу пришли Игорь Миклашевич, Сергей Санько, Нина Волчек. Мы выпустили газету "Погоня". Повесили на мэхмаце, потом повесили на физфаке. Это был 1981 год. Санька сразу пришел в мастеровой, был в восторге и сразу был включен в актив ".

Дубовец: Учеба на физическом факультете давалась Сергею легко, поэтому преподаватели простили ему пропуски лекции. А он тем временем сидел в библиотеке-"ленинцы" и увлекся философией. Неведомая сила тянула его к гуманистыки, которая наконец станет его жизненным выбором.

Санька: "Параллельно увлекся философией, в том числе древнегреческого и индийской. С одной стороны — физика, прежде всего интересовался астрафизыкай и космологии, с другой стороны — интерес к народной астрономии начала появляться и к мифологии, и она наконец взяла верх. Физику я практически не занимаюсь ".

Дубовец: Сфера интересами влияла на круг знакомств. Наиболее вре
мени Сергей проводил не с сукурсьниками, а на историческом факультете, с философами.

МИНСКАЯ тусовки

Санька: "На тот момент с историками мы уже начали заниматься политической историей и даже продумывали варианты создания оппозиционной политической партии. Этот вопрос мы потом кулуарных обсуждали с Винцуком, с Герменчук. Я тогда довольно серьезно зарылся в штудыяваньне классиков марксизма, весь "Капитал" праштудыявав, особенно Марксавы ранние философские рукописи, работы по критике гегелевским философии права. Там такие пассажи о бюрократии! А ведь это самый застой брежневский. Там просто все в точку било.

На занятиях астрономического кружка, который Сергей Санька вел в Минском плянэтарыи, 1984 год.

Из историков были Толик Минченко, он работает директором школы в Лоевском районе, и Коля Новиков, он в Гомеле и в оппозиционных партиях участвовал, кажется, и депутатам городского совета был. Потом Кася Камоцкая. Это наиболее колесо. С философами я познакомился, такой был, он умер, Купцов Сергей. Через него с Камоцким познакомились.

С Бобковым параллельно познакомились. Мы ходили на кофе с Купцова регулярно. Напротив центрального универсама. Теперь там пиццерия какая-то. А тогда кафе "Неман", кажется, была. Там была нормальная кафе и там такой интересный бармен работал. Мы уже в его завсегдатаи были, приходили, как обычно, брали 50 граммов коньяка, кофе, и он уже делал нам кофе такую нормальную. Иногда присоединялся также послушать, что мы там разумное разговаривали. И туда же Бобков ходил с одним литовцем, который учился на философском отделении. Викторас. Они тогда фанатели от Хайдеггера и от дзэн-буддизма. Ну а мы с Купцова уже наоборот, заворачивали на чисто белорусские дела.

Минская тусовка, она была и широкая и в то же время какая-то камерная. Как малые социальные миры, которые сейчас изучают психологи, где хотя бы через одного человека каждый каждого знает. Деревня в деревне, в большой этой деревне, в Минске. И так оно и остается. С некоторыми годами НЕ видимся, а потом бах, вдруг где-нибудь встретились — о! "

Рождество крыл

Дубовец: Когда Сергей вспоминал, как формировалась его круг знакомств, речь прервал звонок. Звонил Тодор Кашкуревич. И после общение длилось уже о нем.

Санька: "Тогда же через год, где-то в 1986-м мы с Тодором познакомились. Но что интересно. Мы встречались, на кофе, на ритуальных обходах кафе мест в центре — "под часами", центральный универсам, "пярцовка" и … бесконечные разговоры обо всем на свете. Так мы разговаривали с Тодором обо всем на свете, только не говорили о том, чем занимались тайно, каждый сам в себе — мифологией и историей Беларуси, но в таком ключе, в котором мы сейчас, скажем, занимаемся. И получилось очень смешная вещь. У нас был общий знакомый Игорь Бобков. И вот после одного из заседаний мы с Бобковым стояли на остановке и что-то про разное всякое говорили. Я немного, несколько тезисов о своем видении Кривск проблематики озвучил. А он мне говорит: ты знаешь, я это уже слышал. Я говорю: как ты мог это слышать, когда я еще никому не рассказывал такого. А я, говорит, слышал, знаешь такого Кашкуревича? Я говорю: конечно, знаю. Ну так от него я и слышал.

На занятиях астрономического кружка в Минском плянэтарыи, 1984 год.

И тогда мы с Тодором просто встретились. Я ему рассказал эту историю. Взяли бутылку какого-то хорошего вина, пошли к нему в мастерскую в центре, тогда она была на Революционной, и начали выяснять, что мы об этом все думаем. И оказалось, мы думаем довольно синхронно и параллельно. И тогда мы и начали. Потом пришла и название этого центра этнокосмологии — крыл. Стали новые люди присоединятся. Начиналось это в 1988 году, так и продолжается. Но это был тот импульс, который шел от Мастеровой, потому что и Тодор же, хотя он в Мастеровой не участвовал непосредственно, но это было то самое среду художественной, которое отчасти и в Мастеровой было представлено. Геник Лойко…

Круг общения постоянно расширялась. Дружеские компании собирались то у Суши, то в Камоцкий, то в Винцука, то еще где-нибудь.

Рисунок Сергея Криштаповича на пасядэжньни Белорусского научно-гуманитарного общества (БНГТ), ноябрь 1992 года.

Ну и потом в скором времени, когда мы пасканчали св
ои университеты, началась перестройка и неформальные движения. С одной стороны возникли Толока, Тутэйшыя. С другой стороны образуется БНГТ, Белорусское научно-гуманитарное общество, где мы с Геннадием Сагановичем и близко сошлись и стали очень активно работать. Это 1988 год. Серия шла: БНГТ, Мартиролог Беларуси, вся эта кампания по созданию новых форм объединения ".

Дубовец: Если перечислить все разнопрофильные объединении, которым так или иначе дала импульс Мастеровой, получится изрядный список. А если добавить еще отдельных творцов, которые произошли в культуре и оказали влияние на процесс национального возрождения, то можно составить и целый справочник.

Но то, что произошло, — на виду. А вот то, откуда пришли все эти люди и как они сформировались такими, а не растворились в людской течения — эта информация обычно остается нераскрытой, ведь у каждого был свой путь, свой исход.

Оршанского ДЕТСТВА

Санька: "Отец с одного угла, мать — из совершенно противоположного. Отец с западного Полесья, из Малоритского района. Это юго-западный край Беларуси. Там сколько километров и уже Украина начинается. Мать с другого края, северо-восточного, Дубровенский район. Там буквально километров может пятнадцать, и Смоленская область.

Отец был железнодорожник. Он закончил активную карьеру главным инженером дистанции сигнализации связи — так называлась. Это стрелки, светофоры, все такое. И кстати я там тоже успел год поработать электромонтером связи. А мама работала в кинопрокате ".

Дубовец: Вроде в семье ничто не обещало Сергею того жизненного пути, которым он пошел … Когда он рассказывает о своей эволюции, мне многое кажется знакомым. В 1970-е годы в Беларуси целое поколение подростков вдруг оказалась в пассионарном поле. На этом поколении система теряла притягательной силе своего воздействия. Они уже ни так боялись, ни так фанатично верили, как предшественники. Но они и не были так растеряны перед неясной будущим, как последователи. Никто из подростков еще не усомнился в вечности того вклада, который закрепился вокруг, а это значит, их завтрашний день был ясен. Репрессивная машина тоталитарного общества также действовала предсказуемо и правила этой игры выглядели незыблемыми. Словом, сложившихся по своему комфортные условия для того, чтобы можно было думать, просто думать без оглядки, без боязни, без самоконтроля и самагипнозу. Иначе говоря, в 1970-е годы система полностью потеряла влияние на то, что происходило в головах у подростков. Возможно, поэтому и возникла Мастеровой именно тогда, когда она возникла.

В краеведческой путешественники по Ставпеччыне, ноябрь 1980 года.

Санька: "Где-то в первом классе, я выпросил у сестры, чтобы она купила мне учебник астрономии. И я сидел, этот учебник за 10-ю класс читал. Потом тоже очень рано интерес к этнографии явилось. Через книжки про индейцев. В четвертой-пятам классах у нас своя команда была. Мы играли в индейцев. Тщательно выписывали из книжек индейские слова, тщательно их выучивают, делали головные уборы из индюшатины перьев. Тогда интерес к археологии появилось. Мы начали обследовать Оршу.

Первое, что мы сделали — отыскали … Нигде же не было написано, где женский монастырь. В книжках написано, что был, типография была, а где? .. И вот мы как-то зимой небольшим группой моих друзей-одноклассников собрались и пошли искать. Ходили-ходили, расспрашивали-расспрашивали. Кто-то подсказал, что наверняка где-то в районе льнокомбината. Сели на автобус, приехали туда. И действительно, там мы уже скорее зъарыентавалися. Там, конечно, был склад какой-то. Автопарка какого-то. Мазут стоял в самом монастыре. Было воскресенье. Народу там не было, только сторож. Мы достаем удостоверения, что мы члены Общества охраны памятников истории и культуры (марки же покупали). И деду, который сторожил, начинаем заливать, что мы хотели бы обследовать объект. Дед слушал-слушал и открыл нам этот склад. Мы все там посмотрели, тщательно в блякноциках записали что видели.

Ну вот, мы нашли этот монастырь. И при первом посещении заметили, что есть там своды и явно подземные ходы. Сам этот дед рассказал нам, что есть несколько подземных ходов. Один идет туда, где на тот момент стояла ракетная часть. Туда не пускали в лес вообще. Там развалины Успенского женского монастыря. А второй якобы шел под Днепром и выходил в районе городища, там, где з

SQL - 16 | 0,533 сек. | 7.23 МБ