Календарь

Май 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр   Июн »
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Архивы

Евросоюз и Беларусь: кнуты и пряники

Общество
Коррупция по-белорусски: 124-е место в мировом рейтинге. Загадки сбора подписей: будет ли дисквалификация после массового финиша. Кнуты и пряники: Евросоюз продолжает замораживать санкции, но планирует сотрудничество. Эти темы — в очередном «Неделя с Радио Свобода", которую ведет директор белорусского службы радио. В передаче участвуют аналитики Юрий Дракохруст, Ян Максимюк и Виталий Цыганков.

Лукашук: Цифры и выборы — 124. Именно такое место Беларуси в нынешнем индексе восприятия коррупции, который обнародован международной организацией Transparency International. В прошлом году Беларусь была 139-й. Ян — что означает это место — улучшение ситуации?

Максимюк: Беларусь делит 124-130 места вместе с Эквадором, Ливаном, Никарагуа, Сирией, Восточном Тиморе и Уганда, имея индекс 2,5. Всего в списке 178 стран. В прошлом году Беларусь была на 139-м месте и имела индекс 2,4. Таким образом, улучшение индекса составляет одну десятую процента. Ситуация в Украине и России признана еще худшей — индекс Украины — 2,4 а России — 2,1. Наилучшим из всех постсоветских стран выглядит Эстония, которая при индексе 6,5 занимает 26-е место сразу после Франции. Для общей ориентации, как выглядит ситуация с коррупцией в мире, этот индекс наверняка полезен. Однако не надо делать слишком далеких выводов.

Индекс восприятия коррупции, определять который организация Transparency International начала в 1995 году, неоднократно подвергался резкой критике. Были призывы, чтобы вообще прекратить его определение внимания на то, что он очень субъективен. И нетрудно понять, почему. Коррупция — это вообще что-то хорошо скрытое от глаз общества, и не существует никакой объективной и всем понятной мерки для измерения коррупции. Transparency International пользуется опросами экспертов в отдельных странах относительно того, как они оценивают уровень коррупции. Надо сказать, что есть страны, в которых дача взятки чиновникам является неотъемлемой частью культуры политической и общественной жизни, а потому там на коррупцию смотрят совсем иначе, чем в странах, где за взятку можно попасть за решетку на несколько лет. Кстати, коррупция как юридическое понятие в кодексы арабских стран была введена только в 1990-х годах.

Лукашук: Виталий, а насколько это низко — позорное место в рейтинге восприятия коррупции соответствует белорусского реальности — коррупция воспринимается как абсолютное зло?

Цыганков: Мне кажется, что ключевое слово здесь именно «восприятие коррупции". Как мне представляется, коррупция в широком смысле для обычного белоруса не какой-то смертельный грех. Помочь продвинуться своему родственнику или другу, получить привилегии во время распределения заказов в бизнесе, задобрить каких-то проверяющих подарками или походом в ресторан — все это достаточно ординарные явления жизни, которые многими не воспринимаются как проявление коррупции. Без этого, считают предприниматели, невозможно решать проблемы. Я уже не говорю про подарки врачам или учителям, или расплате с гаишниками без документов. Все это воспринимается фактически как должное.

В массовом сознании, как мне кажется, Беларусь воспринимается как среднекоррумпированная страна. С одной стороны, люди знают факты коррупции, и понимают, что она есть. С другой, наши люди склонны считать, что белорусы — более честные люди, более справедливые, поэтому в целом считается, что уровень коррупции просто априори не может быть слишком высоким.

Лукашук: Я процитирую The Wall Street Journal: "Коррупция развивается, когда общество закрытое, нет контроля за властью, нет наказания за дачу и получение взятки».

Юрий — это описание России, которая за год опустилась со 146-го на 154-е место, став самой коррумпированной страной в Европе. В чем отличие от Беларуси?

Дракохруст: Это объяснение правильное, вообще говоря, в среднем свободные, открытые общества менее коррумпированы. Но вот в нынешнем рейтинге Transparency International Беларусь на 127-м месте, а на 134м, худшем месте — Украина, государство, где проводятся конкурентные выборы, где печать свободна и общество гораздо более открытое. 134-е место делит с Украиной Азербайджан — авторитарное, закрытое общество.

Что касается России, то ее склонность к коррупции объясняется, на мой взгляд, еще и ее нефтяным проклятием. Почти в
се страны, обладающие ресурсами нефти и газа — довольно низко в рейтинге восприятия коррупции. Если государство живет преимущественно из ресурсной ренты, ее разделение порождает коррупционные явления, неизвестные странам, которые ресурсного богатства лишены.

Возвращаясь к формулировке WSJ, следует добавить, что в Беларуси достаточно распространены наказания за коррупцию — мы постоянно слышим об арестах чиновников и хозяйственников. В России это случается гораздо реже, что влияет на восприятие коррупции. А я напомню, что именно восприятие, а не коррупцию как таковую измеряет индекс Transparency International.

Лукашук: Закончился один из самых интересных этапов избирательной кампании — сбор подписей за кандидатов. Он длился месяц, дольше, кстати, чем время, которое будет отведено на избирательную кампанию.

Этот этап принес определенные сюрпризы. Еще в начале кампании многие эксперты предсказывали, что кроме действующего президента заветные 100 тысяч подписей соберут 2-3 кандидата. Уже в середине этой недели о том, что они преодолели этот барьер, сообщили более 10 кандидатов.

Юрий, чем отличается этап сбора подписей нынешней избирательной кампании с соответствующего этапа предыдущих кампаний?

Дракохруст: Отличается существенно. Напомню, в 2001 году подписи собирали команды 18-ти кандидатов, но только четверо смогли преодолеть барьер в 100 тысяч — Гайдукевич, Гончарик, Домаш и Лукашенко. Тогда, кстати, результаты сбора подписей за Лукашенко были довольно скромными — около 400 тысяч. По данным Центризбиркома, тогда 100 тысяч подписей не сумели собрать такие известные в стране политики, как Зенон Позняк, Сергей Калякин, Леонид Синицын. Участник нынешней кампании Виктор Терещенко тогда собрал лишь 62 тысячи подписей.

А в этом году рубеж в 100 тысяч оказалась доступным не только для него, но и многим другим кандидатам, в том числе и таких малоизвестных, как витебский предприниматель Владимир Провальский. Правда, это пока по их словам.

Как в старом анекдоте про старика, который жаловался доктору, что может с женой раз в неделю, а его сосед-говорит, что может ежедневно. «Так и вы говорите», — посоветовал мудрый доктор.

Не исключено, что некоторые из кандидатов этой мудростью и руководствуются.

Но похоже, что в этом году кампания сбора подписей действительно проходила более активно и живо. Действительно, на пикетах некоторых кандидатов стояли даже очереди. Правда, основное количество подписей обеспечивал обход квартир, но ситуация на пикетах — показатель. Может, это больше присуще Минску, но изменения в избирательном законодательстве отменили норму, согласно которой подписи должны быть собраны равномерно по стране. Можно собрать и в одном Минске, где живет каждый пятый избиратель.

Лукашук: Виталий, а какие особенности этого этапа избирательной кампании отметили бы вы? Что вас поразило? На ваш взгляд, в чем причины того, что так много кандидатов относительно легко, по их словам, собрали 100 тысяч подписей, что было неподъемным для многих известных политиков во время прошлых кампаний?

Цыганков: Я бы не сказал, кстати, что так легко. Ведь помимо Некляева остальные оппозиционные кандидаты, которые, возможно, будут зарегистрированы, собрали подписи, фактически балансируя на грани заветной цифры.

А главная причина, это довольно либеральные условия кампании. Никто не гоняет сборщиков подписей, они могут стоять фактически во всех местах. Нет традиционной для выборов кампании запугивания политических активистов, фактически мы не слышим про массовые увольнения с работы и посадки на сутки. К тому же у некоторых кандидатов есть неплохие финансовые ресурсы, что позволило им привлечь к кампании новых людей, расширило традиционный круг политических активистов, участвующих в таких компаниях.

Лукашук: Короткий вопрос — о дисквалификации. На ваш взгляд, сколько кандидатов в президенты зарегистрирует на этот раз ЦИК?

Цыганков: Власть зарегистрирует Терещенко, так как он спарринг-партнер, а также Некляева, Романчука, Санникова, Костусева, Михалевича, так как, помимо любых других мотивов, вряд ли будут основания не регистрировать этих кандидатов. На этих политиков работают довольно опытные и профессиональные команды, и, д

SQL - 19 | 0,538 сек. | 7.4 МБ