Календарь

Май 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр   Июн »
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Архивы

Две памяти, плюс-минус

Общество
Каждый день в течение лета на сайте Свободы новую страницу книги Александра Лукашука "ЛИХАР. Oswald в Минске ".

Историческое время в Минске тек иначе, чем в Америке — здесь, по мнению Мейлер, можно было действительно сделать путешествие на десятилетия назад.

Норман Мейлер

Главное, что позволило сделать книгу, чрезвычайно положительный момент — в отличие от трудностей с КГБ — было то, что мы расспрашивали людей, которые знали Освальда во время его жизни в Минске в течение двух лет и четырех с половиной месяцев. У него и жены Марины было много друзей. К ним после убийства президента Кеннеди подходили люди из КГБ и говорили: ни слова о Освальда.

Если посмотреть с высоты лет, то нужно понять, что с точки зрения КГБ, который очень плотно следил за Освальдом, он был абсолютно безобиден. И они были в сильном шоке после убийства. Они считали, что он невиновен. Что это провокация США. Некоторые люди в КГБ думали — что, когда США пытаются возбудить третью мировую войну? Была атмосфера настоящего тихого ужаса. Ведь они не могли это понять.

Освальд после убийства Кеннеди

Освальд не занимался никакими значимыми делами в Беларуси. Он не сделал на КГБ никакого впечатления — его не воспринимали как какого-то серьезного человека. Он совсем не поразил КГБ. Им было очень трудно поверить, что он мог такое сделать. Они предполагали, что сейчас США используют его, потому что он был в России.

Они думали, что его используют — без его ведома. Они верили в эту версию. Они быстро встретились со всеми, кто знал Освальда, и всех предупредили: заткнитесь, не говорите об этом. И люди это скрывали в себе все эти годы.

Мы появились через 30 лет. Советская система скончалась. Сталинизм в далеком прошлом. И люди сейчас готовы говорить. И большим преимуществом, на наш взгляд, стало то, что их память была абсолютно чистая, они никогда не говорили об этом. Они молчали, потому что боялись КГБ и из чувства самозащиты, не говорили почти 30 гадов.

И мы получили прекрасный материал. Свежий, чрезвычайно свежий материал. Вот маленький пример того, какой материал мы добыли: одна женщина сказала, что ей нравился Освальд, он умен, но у него были два недостатки. Он любил читать американские комиксы, которые ему присылала мать, и при этом хохотал как оглашена, что вызвало раздражение Марины и ее самой — он был «некультурно». А второе — он портил воздух, как она выразилась.

Освальд на Круглой площади у памятника Победы

И наоборот, когда мы вернулись в Америку — ничьим воспоминанием о этот период нельзя было доверять. Это уже было поле битвы, по которому прокатилась туда и обратно армада танков. Это было болото. Хочешь получить настоящие воспоминания — и имеешь дело с трясиной. Каждый давал интервью много раз, каждого расспрашивали. Все уже знали о доклад Комиссии Уоррена и знали, что там считалось истинными сведениями, что нет, и они забыли, что было на самом деле. Безнадежное дело. Наконец я пришел к тому, что сам вынужден был взять доклад Комиссии Конгресса за основу, как лучший материал, который могла дать человеческая память. Но даже это было ненадежно. У нас был контраст между великолепными, точными, подробными интервью в Минске, и ни одного настоящего интервью в Америке. Требовалось составлять много кусочков, чтобы получить смысл. *

Вот какая качественная в Беларуси память.

И еще неплохая в Беларуси справочная служба телефонов. Там, например, сразу дали номер абонента, чье фамилия Освальд упоминает в своих самых первых записях в Минске в начале 1960 года.

Дневник ЛГО
8 января 1960

Встречаюсь с мэром города товарищем Шараповым, который приветствует меня и обещает "в ближайшее время" найти для меня бесплатную квартиру, предупреждает о "некультурные люди", которые иногда оскорбляют иностранцев.

Спустя пятьдесят лет после этой записи Василий Иванович Шарапов, который действительно возглавлял Минский горисполком с 1954-го по 1967-мы, глядя мне в глаза, тихим уверенным голосом скажет:

— Я с Освальдом не встречался.

У Шарапова завидная память: в 1945-м он приехал в Минск после демобилизации по ранения, называет фамилии, имена и должности людей, с которыми работал полвека назад, помнит названия улиц, которых нет на карте, объясняет, почему и как те, что есть , были переименованы, единственное чего не помнит — встречи с Освальдом.

Об Освальда все-таки что-то слышал — вроде был такой американец, приехавший в Минск с женой, потом уехал. Даже работал здесь, кажется. О жене говорили, будто легкого поведения. Играла, говорили. Он пишет, что встречался со мной? И я говорил о некультурные люди? Не помню такого. Разговаривали со мной из КГБ о нем? Не думаю. О квартире со мной много кто говорил. Каждую пятницу вел прием по квартирным вопросы, нескончаемый поток людей, у каждого своя история, свои проблемы, не хватало жилья всем. Были на приеме иностранцы — да, бывали, например, раза с четыре встречался с одним репатриантам из Аргентины, Зигер фамилию, Александр Романович, у него еще две дочери было, одна очень красивая певица, Элеонора, а другая — кажется, Анита, дали ему квартиру. А Освальд? Не помню. Кажется, звонили однажды, из секретариата Хрущева, кажется, но квартиру ему давал завод, может, мы дали заводу, такое могло быть …

Теплом сентябрьском днем 2010-го на даче, через три часа беседы, во время которой речь также шла об историческом остановку в Минске поезда Сталина на Восточном вокзале, откуда открывался вид на руины, и пассажир номер один вроде сказал тогдашнему первому секретарю Пономарева, что Минск можно отстроить, только посадив здесь два завода союзного значения, и они вытащат, и так появились автомобильный и тракторный, о знаменитом «национальный» пленум ЦК КПБ 1953 году, когда пытались поменять первого секретаря россиянина Патоличава на кандидата Берии белоруса Зимянина, о памятнике Сталину, как ставили и как сносили, и где хранили 9-метровый бронзовый статуй после демонтажа, о первого секретаря ЦК КПБ и патриота Беларуси Кирилла Мазурова, о приезды в Беларусь валюнтарыста Хрущева, о минское подполье, которое Шарапов помогал реабилитировать вопреки партизанской мафии, о ссылку с должности первого секретаря горкома в министры, так как новому первому секретарю ЦК Машерову не нравилось, что он не раздавал выговоры влево-вправо, о построении "дороги номер 1" до Московской олимпиады и закладку новой транспортной инфраструктуры, закупки импортной техники и воспитание кадров дорожников, которые до сих пор ежегодно приезжают на день рождения своего любимого министра, уже на прощанье бывший железнодорожник, солдат второй мировой войны, самый долгий мэр в истории белорусского столицы, член ЦК КПБ и участник полдюжины съездов КПСС, человек, чье имя после публикации журнала "Life" в 1964 -м стала всемирно известным, благодаря не тому, чего он достиг в своей жизни, а потому, что его упомянул в своем неграмотным дневнике 20-летний американский посетитель, Василий Иванович Шарапов, 94-летний белорус из-под Борисова, в добром здравии и живом уме улыбнулся и сказал:

— Ну, надо Вам написать, что я встречался с Освальдом — ну, напишите.

А Мейлер сетует на американскую память. *

—————————————
* Это удачна замечание — так в 70-80-е годы меня смущали два типа воспоминаний о прошлом. Ветераны войны, которые выступали в школе, институте, на телевидении, говорили не только одно и то же, но и одинаково. Мемуары отличались только географическими названиями и фамилиями. Тема была так зафармализаваная, заболтанное, что превратилось в закостенелых библейский текст, где все было как у всех. И хотя после войны прошло всего несколько десятилетий, и время от времени адкапвали неразорвавшихся бомбы, знакомым пацанам отрывало пальцы найденной гранатой, еще не вышли на пенсию и работали солдаты войны, казалось, она прошла в другую эпоху и возможно на какой-то другой планете. Требовался масштаб и талант Василия Быкова, взломать панцирь официоза и добраться до правды.

Ветераны ГУЛАГе, наоборот, когда после десятилетий молчания преодолевали страх и начинали говорить, это были настолько свежи, непосредственные воспоминания, неподдельный эмоции и живые детали, что невольно рождалось ощущение, что все это было только что, вчера, и может повториться завтра. Именно на такой качестве личных воспоминаний, присланных Александру Солженицыну, построена гигантская живая конструкция "Архипэлага ГУЛАГа". Возможно поэтому для новых поколений опасность сталинизма ощущалось куда сильнее и угрожающе, чем опасность новой войны.

Продолжение завтра.

Предыдущем разделе:

Полет бабочки
В ГУМ задним ходом
Первый смех
Наказание Минском
Дневник исторического человека
Шоу-шоу и пришел
Депутат идет в КГБ
Депутат идет с КГБ
Сороки над КГБ
Удар по амбициях
Удар, но по мячу

Теги:

Освальд,
Oswald

SQL - 20 | 1,436 сек. | 7.43 МБ