Календарь

Май 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр   Июн »
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Архивы

Беларусь после судных дней

Общество
Если белорусского общества преодолеет шок 19 декабря 2010 года и последующих жестоких репрессий? Вызовет ли нынешний валютный и экономический кризис всплеск гражданской и социальной активности? Поймут друг друга политические активисты и те, кто стоят в очередях в обменниках?

Над этими вопросами в «Пражский акцент» рассуждают: блогер Дмитрий Исаенок, шеф-редактор газеты «Народная воля» Светлана Калинкина и руководитель департамента политологии Европейского гуманитарного университета Виктор Мартинович.

Дракохруст: Закончились очередные процессы по делу 19 декабря 2010 года. Они показали, что цена за политическую и гражданскую деятельность резко повысилась, что сейчас инакомыслящий несет риск не только увольнения с работы, милицейской дубинки и административных суток, но и серьезных уголовных сроков.
К тому же за решеткой оказалось много важных политических фигур. Возможно, на долгое время они будут исключены из политического процесса.
И что же из этого следует? Или репрессии дадут тот результат, на который и были рассчитаны — общество замрет, заморозиться?
Можно вспомнить, что после выборов и 2001, и 2006 году был определенный период растерянности и отчаяния, хотя и не было таких репрессий. Но потом как-то открывались новые возможности, появлялись новые люди. Может и сейчас уже видим такое направление преодоления шока 19 декабря?

События в политической сфере в значительной степени будут зависеть от событий в экономике

Светлана Калинкина

Калинкина: Трудно ответить, так как события в политической сфере в значительной степени будут зависеть от событий в экономике. Однако определенные направления обозначились. Я напомню последнее слово на суде Владимира Некляева, где он предложил один из сценариев — оппозиция отказывается от требования новых президентских выборов, а власть освобождает политзаключенных и начинается круглый стол, начинаются переговоры. Мне кажется, что такой сценарий мог бы быть реализован, но не при нынешней власти. И как бы мы ни анализировали ситуацию, все упирается в то, что белорусский власть действует нерационально и поэтому какие модели выстраивать достаточно трудно. Мне кажется, что нам пока надо подождать, посмотреть, как будут развиваться события в экономической сфере.

Дракохруст: Дмитрий, стоит сказать, что какие-то слова произносит не только господин Некляев. Некоторое время назад был озвучен переговорный план, предложенный командой Владимира Мацкевича, возник план команды Санникова — жесткая линия, содействие внедрению западных санкций. Но будет ли стоять за этими словами какие-то силы, какие-то общественные настроения?

Сознание нашего населения зависит от бытия, а наша политика от бытия не зависит

Дмитрий Исаенок

Исаенок: Я соглашусь со Светланой, что основные проблемы угрожают нашей власти со стороны экономики, а не со стороны политики. Общая активность населения будет расти в любом случае. Но сознание нашего населения зависит от бытия, а наша политика от бытия не зависит. Мне кажется, что опасность этих инициатив, направленных на переговоры с властью, в том, что они отвлекают внимание оппозиции от экономических проблем населения. Чем больше будет инициатив решительно бороться с властью, чем больше будет инициатив вести
переговоры с властью, тем меньше внимания будет уделяться единственного источника, которая может дать перемены — экономическим проблемам населения.

Дракохруст: Виктор, наши коллеги солидарен в том, что решающий фактор политического процесса в Беларуси сейчас — это экономика. Ну а все же, что можно сказать про все же автономную, хотя и относительно, политическую сферу? Видите ли вы в ней признаки преодоления шока 19 декабря, а точнее того, что произошло после? Я имею в виду беспрецедентные в новейшей белорусским истории репрессии, то, что десятки людей попали за решетку на очень серьезные сроки.

Теперь самые яркие речи и планы озвучиваются и строятся во время судебных прений и последних слов

Виктор Мартинович

Мартинович: В политической сфере происходит смена формата дискуссии. До этого главной темой дискуссии был круглый стол, организованный на грантовой деньги. Теперь главная площадка дискуссий — залы судов и вокруг них. Самые яркие речи и планы озвучиваются и строятся во время судебных прений и последних слов. Общество выясняет при помощи этого процесса над всей белорусского политикой, кто же ответственен за события 19 декабря. Мне кажется, что этот новый формат принесет больший результат, чем все «говорильни», которые происходили у нас до сих пор, потому что за каждым словом, которое произносится в суде, стоят большие сроки и большие последствия, месяцы, которые ораторы уже провели в тюрьме КГБ.
Что касается того, выполнили процессы свою роль. На мой взгляд, план не сработал. План заключался в том, чтобы не только запугать белорусское общество, оно постоянно запуганы, но и в том, чтобы «продавать» эти процессы Запада. Но весь западный вектор, торговля политзаключенными сейчас остановлен, потому что Европа противопоставила этому плану — освобождать по одному политзаключенные за каждый полученный от МВФ миллиард — «дорожную карту» санкций, которые явно будут и которых Минск боится. Ибо есть чего бояться.
В Беларуси всегда во время выборов было определенное оживление, а после выборов общество засыпает. Сейчас так не произошло. После выборов прошло уже 5 месяцев, а градус политического напряжения остается очень высоким.
Все более-менее политически ангажированные люди ежедневно часами сидят в Интернете и читают последние новости. И суды — один из факторов того, что сохраняется большая заинтересованность значительной части общества в политике.

Дракохруст: Говоря о перспективах общественной активности, все вы вспоминали социально-экономический контекст: острый валютный и товарный кризис, от которого страну трясет уже который месяц. "Святая" цифра средней зарплаты 500 долларов уже похудела почти наполовину.
Не могут ли эти экономические трудности вызвать всплеск гражданской и социальной активности там, где их особо никто не ждет? Впрочем, апрельские 1991-го года забастовки грянули, как говорится, ни к селу ни к городу — не оппозиция их инспирировали, благо повод был не так уж и значительна: подорожание продуктов на 5%. Так по Минстата с начала этого года цены на потребительские товары прыгнули на 15%, только за последнюю неделю на 4%.
А если пользоваться не историческими, а географическими аналогии, то и за нынешними революциями в Тунисе и Египте никакой руководящей и направляющей силы как-то не просматривалась. Что не помешало им победить.
Хотя с другой стороны были в свое время и мартовский 98 года обвал рубля, и августовское 98 года эхо российского дефолта, и позапрошлогодний удар мирового кризиса. И никакими протестами белорусы на это не реагировали. Так может и сейчас воспоминания о 91 год или аналогии с площадью Тахрир — это Предоставление желаемого за сущее?

Исаенок: Я бы акцентировал внимание на том, что чувствительный для населения кризис продолжается месяца три. А то, что интеллигенции 20 лет не

Для одних были выборы, а для других только сейчас наступил кризис

хватает воздуха — это совсем другой разговор и надо зарубить себе на носу, что это слишком никого не волнует. И я бы эту связи — выборы и кризис — разбил бы на два элемента: для одних были выборы, а для других только сейчас наступил кризис. Поэтому сейчас ожидать некоторого Тахрир не приходится, разве что какой-то тахрырчык, майданчык. Пока ситуация не станет стабильно ухудшаться, а в 1991 году именно так и было, у народа есть повод задуматься, заинтересоваться, а в интеллигенции есть повод «паабшчацца» с этим народом. Но говорить о возможности социального взрыва пока рановато.

Дракохруст: А на ваш взгляд, возникает связка между общей общественной температурой, между людьми, далекими от политики, но недовольными ситуацией, и политически ангажированными, теми, кто постоянно ищет какую-то силу, на которую можно опереться? Возникала ли между ними какая-то коммуникация?

Исаенок: Появился шанс на подобного рода коммуникацию. У народа и революционной интеллигенции появились, по крайней мере теоретически,

Есть мечты, что рабочий наконец проголодался, он выйдет и освободит нам Санникова. Вопрос, насколько рабочий хочет выходить именно для этого

точки соприкосновения и общие интересы. Но, как говорили классики, в революции каждая класс стремится выдать свои интересы за общественные.
Оппозиция так настойчиво требует от народа сплотиться ради свободы слова, освобождения Санникова, что иногда теряет этот момент нахождения с народом общих интересов. У народа интересы более приземленные.
И если так будет продолжаться, то мы далеко не уедете. Если посмотреть по блогосфере, то есть мечты, что рабочий наконец проголодался, он выйдет и освободит нам Санникова. Вопрос, насколько рабочий хочет выходить именно для этого. И ситуация, когда две линии интересов очень редко пересекаются, была 20 лет назад, так есть и сейчас. Сейчас появился шанс на их встречу. При этом мяч на стороне оппозиции. Если раньше, в период экономической стабильности, власть эти две линии надежно разделяла, то теперь есть почва для соприкосновения. Но нет осмысленного движения в этом направлении.

Дракохруст: Виктор, Дмитрий дал здоровый марксистский поток в нашей дискуссии. Согласны ли вы с его анализом?

Мартинович: В 1991 году причиной выхода рабочих на площадь было не столько повышение цен, сколько предыдущие 5 лет работы советской

Мы видим экономический кризис, но идеология пока работает

системы по самоуничтожения. Мы помним статьи в «огоньком», который выходил миллионными тиражами и где объяснялось, кем был Сталин и чем была советская система.
На мой взгляд, диалог между политически ангажированными и рабочими (который, кстати, в 1991 году обанкротился) теперь не начнется и включение рабочих в политическое участие не произойдет из-за того, что не произошло предварительной деконструкции идеологического проекта «процветающей Беларуси».
Мы видим экономический кризис, но идеология пока работает. И мы видим имитационные механизмы, достаточно вспомнить недавнее заявление ФПБ, жестко раскритиковала правительство за нынешнюю ситуацию. Теперь ФПБ будет играть роль канализатара народного протеста. Пока будет так, ни повышение цен, ни дефицит валюты ни к чему не приведет.

Калинкина: Я согласна с тем, что шансы на появление коммуникации между народом и политически ангажированными гораздо больше, чем их было 3-4-5 года

Заводы, рабочие остаются главной заботой власти, чтобы они ни в коем случае никуда не вышли

назад. И власть очень этого боится. Мы все говорим об отсутствии валюты, продуктов, но мы не проанализировали зарплаты на крупных минских предприятиях. А они, кстати, после президентских выборов повысились. Это свидетельствует о том, что заводы, рабочие остаются главной заботой власти, чтобы они ни в коем случае никуда не вышли. Но тех, кто работает не на МАЗе или МТЗ, а на меньших предприятиях, власть вряд ли сможет так кормить, как это было раньше.
Так что эта сцепка политики и своего кошелька — она может произойти, ведь у людей есть ощущение связи президентских выборов, поведения Александра Лукашенко, отношения к нему наших соседей и крупных игроков мира и тем кризисом, который происходит. И именно по этой причине власти стремятся связать оппозицию с, скажем, планируемого экономическими санкциями.
Власть боится этого понимания, что простые люди, которые не очень интересуются политикой, а прежде всего интересуются личным кошельком и личной холодильником, поймут эту связь: что жизнь ухудшилась не из-за оппозиции, а потому, что у нас такая власть.
И в этом направлении и должны теперь работать оппозиционные Александру Лукашенко силы, называя виновника и предлагая другие варианты развития событий.

Дракохруст: По словам Светланы следует, что эта коммуникация, о которой мы говорим, должна быть преимущественно односторонней — оппозиция, интеллигенция должны народ в чем-то убедить. Но возможно народ и сам имеет определенные убеждения и склонности.
В нынешнем валютном кризисе меня поразил один очень интересный момент. В начале кризиса у обменников были очереди и даже драки, но потом образовались сообщества покупателей валюты: появились списки, вместо очередей — дежурства нескольких человек, но круглосуточные, причем дежурные по мобильнику вызвали следующего в очереди, если кто-то покупал валюту. Эти сообщество сумели даже договориться с милицией, чтобы та охраняла очередь от случайных покупателей.
Сколько слез и чернила пролили отечественные политологи и публицисты насчет неспособности людей до формирования гражданского общества, к самоорганизации. Но вот на виду — спонтанное формирование гражданской структуры, порядка.
Правда, по какому поводу? По поводу реального интереса, причем интереса, который заключался в справедливом распределении чего-то, в данном случае долларов.
И по этому поводу белорусы демонстрируют высокую способность к самоорганизации. И только с этой и ей подобных.
Может быть в этом опыте — ответ на вопрос, с которого мы начали: на что способны белорусы, идеи, предложения они, так сказать, «могут купить», что поддержать?

Мартинович: Вы говорите, что белорусский гражданское общество рождается в очередях в обменные пункты. И это правильно. Но согласно

Если с людьми, которые объединяются ради неполитических целей, обращаются как с оппозицией, то эти объединения быстро распадаются

политической теории то, что сейчас формируется у обменных пунктов — это скорее сетевые структуры, когда люди объединяются без создания иерархии для достижения обозначенной цели. Белорусское непалитызыванае общества под влиянием этого кризиса именно такие сетевые структуры и создает.
Но, как мы видим на примере инициативы «Стоп-бензин», которая имеет большой потенциал стихийного поощрения больших масс людей к политическому участию, такие сетевые структуры очень просто остановить брутальным физическое насилие. Если с людьми, которые объединяются ради неполитических целей, обращаются как с оппозицией, то эти объединения быстро распадаются.
Кажется, кризис не породит новых структур в обществе, которые будут достаточно эффективными, как это было на площади Тахрир в Египте. Брутальный насилие может остановить такое развитие событий.

Дракохруст: Светлана, если каким-то чудом политически ангажированные смогут донести до общества свои мысли, объяснения, в чем виноват Лукашенко, и свои предложения — приватизация, рыночная экономика, Европа, то не может ли случиться так, что простые люди даже в условиях этого кризиса скажут: " Ну если так, то лучше Лукашенко »? Такого не может быть?

Калинкина: Трудно сказать — люди разные. Но мне кажется, что значительная часть людей в том, что сегодня происходит, обвиняют именно власть,

Людей волнует одно, а политики им говорят совсем о другом

а не оппозицию, несмотря на все старания идеологов и пропаганды. Сетевые и какие-то другие структуры могут появиться и они могут быть очень эффективными. Ситуация очень шаткая. Может быть любой толчок, скажем, вышел велосипедный завод бунтовать и его побила милиция. И могут присоединиться другие заводы. Может быть невыплата пенсий или резкое падение зарплат. Все что угодно можно стать таким толчком. И если в этот момент сумеют мобилизоваться и политические силы, и НИО, и сетевые структуры, то ситуация может измениться. А если они будут реагировать так, как сейчас (почти 2 месяца ни одна партия не могла даже заявление сделать по поводу того, что происходит), тогда понятно никто ничего не услышит. Ведь людей волнует одно, а политики им говорят совсем о другом.

Исаенок: Что касается низовых сетевых структур, то у нас государство не слишком здоровая, но и не настолько больна, чтобы любые сетевые структуры имели

Все негативные последствия рыночных реформ мы получим уже при Лукашенко

антирежимных потенциал. Есть много молодежных, спортивных, культурных инициатив, которые делают что-то полезное, но не входят в конфликт с действующей властью.
Наша оппозиция отказалась от роли выразителя интересов, она стала проповедником неких ценностей, она объясняет людям, но не спрашивает у них.
На каком-то этапе люди могут поверить, но я боюсь, что экономические идеи оппозиции будут частично реализованы и исчерпаны действующей властью. Рыночные реформы подходят к нам вплотную, они окружают нас. Все негативные последствия рыночных реформ мы получим уже при Лукашенко.

SQL - 19 | 0,460 сек. | 7.46 МБ