Календарь

Апрель 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Фев   Май »
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930  

Архивы

Алкоголизм

Общества Поезд "Москва-Берлин" еще не тронулся с места, не в силах сбросить с себя крепко, как объятия удава, привлечение минского железнодорожного вокзала — а они уже пьяны. Они занимают два или три купе в прицепленным вагоне, алкоголь оставляет на их лицах грубые, яркие следы: багровые пятна на толстых шеях, каракули под глазами, алые носы светящиеся в полумраке коридора — боевая окраска воинов, которые едут на чужбину спасать святое автомобильное хвороста от развращенных бюргеров-басурманов. Их голоса становятся все громче и громче и, когда поезд наконец вырывается из города и сказав, отправляется на запад, заглушают перестук колес:

А они уже пьяны.

"Бар-бар-бар" — слышится в вагоне, "бар-бар-бар", и чего только нет в этой нехитрой языке: здесь и все прошлые и будущие баре, где они отмечать свои сделки, тут и дешевые бордели, которые они торопливо посетят перед возвращением на родину, тут и их оставшиеся дома бабы, здесь и вонючий дух их почти фронтового братства, который наполнил весь вагон, тут и Барановичи, которые мы только что проехали, и Bargeld, которым набиты их карманы, и мы, бараны -пассажиры, которые молчат и принимают вид, что все в порядке. Ранняя весна, сезон крестовых походов за Одер, темнеет рано, купе закрываются, на подушки натягиваются наволочки, а они — они ходят по вагону, стуча в двери и грозно вопрошая: Кого любишь? Люблю Беларусь, отвечают им из-за дверей дрожащая, трусливые голоса, люблю Беларусь, люблю. Ну смотри, отвечают они, смотри, люби, а если перестанешь, мы тебе напомним, что такое Беларусь: это пьяный шляфвагэн, что несется чрез темноту и летит под откос, это наш поезд, и он едет на фронт, а ты, дурак, дезертиров, представил себе, что и правда можешь убежать на нем? На польской границе некоторые из них будут не в состоянии достать из сумки паспорт, а другие, новички, будут блевать в тамбуре. Поляк в мокрой фуражке пробежит по коридору, брезгливо повторяя так, чтобы слышали во всех купе: "Вагон пиякув! Пияцки вагон! "Никто ему не возразить. «Что же вы делать с ними будете?" — Презрительно спросит он проводница на прощание, и она только поправить сповзлую юбку и пасьмихнецца размазанные ртом. С поезда ссадяць всех цыган, чеченцев, виетнамцав и монголов, останемся только мы и они: одной крови, одной обложки паспорта, солдаты и гражданские, те, кто закрывают купе и те, кто в них стучит. С одним из фронтовиков мы столкнемся у туалета: коридор слишком узкий для нас двоих, мы будем долго смотреть друг другу в глаза, пока он не втянет свое величественное брюхо и не пропустить меня. Если наш шляфвагэн оторвется от земли и ночь поглотит нас — что ты будешь делать с нами, наша небесная проводница, перед кем ты будешь просить за нас заступится, если ты сможешь забыть нас, когда морозной утром мы наконец выйдем в приграничном немецком городке?

Александр Генис упоминает в одном из своих эссе интересный обычай, который был распространен в древних германских племен. Самые важные решения они принимали таким образом: сначала обсуждали все трезвые, а назавтра — в состоянии алкогольного опьянения. Если результат оставался тот же, решение одобряли. Подход довольно мудрый: в те языческие времена люди понимали, что так называемая объективная реальность — на самом деле лишь одна из многих реальностей, и законы, установленные для одной, не обязательно будут действовать для другой.

Пьяный трезвому не товарищ — разве что оба они коммунисты.

Например, поведение накачанного алкоголем или наркотиками врага трудно предсказать, когда ты смотришь на него трезвыми глазами — враг будет руководствоваться другой логикой, он движим другими демонами и тому непобедим. Попытаться стать на его место есть лишить его силы. Ослепить себя, оглушить, избавить себя рационального ума иногда очень полезно — как известно, в такие моменты у человека обостряются другие чувства и он может постигнуть то, что в здравом станет для него недоступно … Как гениальный шахматист, пьяный способен найти разрешение задачи там , где посредственный игрок не видит ничего, кроме статических фигурок. У пьяного другой уровень возможностей, другой болевой порог, другое представление о табу, пониженный инстинкт самосохранения … Пьяный трезвому не товарищ — разве что оба они коммунисты.

Gray's Anatomy of the Human Body, 1918

Алкоголь в больших дозах дает человеку
возможность поиграть с реальностью, как дизайнер играет с цветами и шрифтами. Доброта и заспакоенасьць изменяется агрессией и тоской, счастье — черной отчаянием, все эти милые лица, которые хочется расцеловать, моментально могут превратиться в беспощадные звериные морды. Человечество, которое ты так любишь после пятой рюмки, после десятой гонится за тобой с топором по улицам, что ускользают у тебя из-под ног.

После пятой рюмки.

Чтобы узнать истинную сущность человека, надо с ним выпить, так как трезвый человек — это только одна сторона его личности. Сколько нового об отношении к себе своих друзей и знакомых мы узнали во время застолья, сколько лжи и лицемерия было вскрыто благодаря алкоголя! Человек всегда сожалеет о том, что выпил вчера лишнего, не только потому, что ему плохо — он подсознательно сожалеет, что выпал из безопасного и ложного мира безалкогольных условностей, в котором принято никому не говорить правды.

Любая речь о алкоголь и алкоголизм неизбежно упирается в понятие меры — и здесь останавливается, потому что все люди разные и одинаковых норм для них нет. "Знай свой предел", — говорит плакат в гамбургском метро, социальная реклама, обращенная к юным гражданам. Она не отговаривает их употреблять алкоголь, так как это бессмысленно, она лишь призывает быть спокойным и не переступать грань, за которой невинное пьянство заканчивается и начинается алкогольной зависимостью. Тех, кто употребляет алкоголь, уважают, теми, кто не может без него жить, презирают; граница между первыми и вторыми есть пределом приличий.

В алкоголизма много имен, и каждое из них — псевдоним. Алкоголизм — это слабость: быть алкоголиков есть остаться в одной, случайно найденной реальности, потеряет способность возвращаться в другие. Племя алкоголиков — заведомо аутсайдеры, которые все свои решения принимают в одном том же состоянии и поэтому проигрывают. Алкоголизм — это гибель: он растет в тебе, как невинная цветочек, а выросший, начинает есть тебя живьем.

Алкоголизм — конец творчества.

Алкоголизм требует полного подчинения, он — как те существа из фантастического романа Корсаков "Побег Земли", которые внушили людям, что они якобы работают на их слугами, грузчиками и уборщиков, а сами захватили власть и втайне приходилось прятаться человечиной. Стивен Кинг, алкоголик со стажем, описывает в своей автобиографической книге, как во времена творческого взросления алкоголь день за днем разрушал его личность, едва не лишив легкого летнего чтива всю средний класс планеты; писатель стал алкоголиков, сам этого практически не заметив. Алкоголизм — конец творчества, так как невозможно постоянно просить вдохновение голосом пьяного Шурика: "Памэдленей, я записал …"

Рии Киёнага. Три пьяные женщины, 1787

Алкоголизм — это Беларусь. Не пить здесь нельзя, хотя бы для того, чтобы не сойти с ума. Если ты будешь отказываться, то соотечественники пойдут на все, чтобы ты взял рюмку — в крайнем случае поднимут из могил твоих предков и приведут их к столу под конвоем: пей, собака, не оскорбляй дедов! Алкоголизм — это спорт. Упорные тренировки в молодости, которые отнимают времени и здоровья больше, чем любая сфера человеческой деятельности. Целью является «прасьпиртавацца" — приучить свой организм усваивать алкоголь в больших количествах.

Не пить здесь нельзя.

Еженедельные чэмипиянаты, "кто кого перепьет", призы, турнирные таблицы, отчеты … алкоголизм — это инициация, быть взрослым — прежде всего значит иметь право приобретать и употреблять алкоголь. Алкоголизм — это флора и фауна твоего родного города, ведь именно там под окном растут эти синие человекообразные твари, двуногие, засохшие, колючие, цепкие, ветер с близкого пустыни ежедневно прибивает их к твоему подъезду. Где, с кем и с чего ты только не пил … Однажды даже ночью в парикмахерской. Алкоголь имеет нечто общее с прической: одним он подходит, а другим — нет, но все платят за него деньги и видят себя в зеркале.

Алкоголизм — это необратимо: как не бывает бывших кэгэбистов, так не бывает бывших алкоголиков. Алкоголизм — это достопримечательностей, имидж, реноме: "А скажи, правда ли, что в твоей стране водку пьют так, как мы — пиво?" — Спрашивает, поднимая белесые брови, Бьорн, и ты говоришь, сам стесняясь неожиданного глупого гордости, который шевелится внутр
и:

Алкоголизм — это то, что разделила Европу.

"Ну да, можно сказать, правда …". Откуда он, этот нелепый честь, что приехал контрабандой в прицепленным вагоне на поезде Москва-Берлин? Беловатые брови опускаются, под ними — непонимание, восхищение, уважение, отвращение и страх. Алкоголизм — это то, что разделила Европу, Стена, которую никто не сможет нарушить. Алкоголизм — это Россия, те, кто так пьет, навсегда останутся для Бьорна россиянами, живи они хоть в трижды независимой от России государстве и говори на каком угодно языке. О, эти названия здешних водок: "Puschkin", "Jelzin", "Gorbatschov", "Arapov", "Kaliskaya", "Rodina", "Taranof", "Samodurov", эти крики из русской бане, рубаха-парень режет правду -матку! .. Алкоголь — это топливо, которое еще держит нас на ногах, в то время как мы век за веком никак не можем принять свое Решение.

SQL - 20 | 1,087 сек. | 7.42 МБ