Календарь

Февраль 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв   Апр »
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728  

Архивы

Одинокий «Генрих Литвин»

Лариса ЦиМОШЫК

который заставил Андрея Макаревич вспомнить свои белорусские корни

Это случилось не так давно прямо в эфире ОРТ на музыкальной программе «Макарэна», которая идет в блоке с «Ночной сменой». Невероятно, но факт: одними из самых первых гостей ведущего Андрея Макаревич были музыканты белорусской группы «Лицвины». Слушая их, Макаревич воскликнул: «Неужели это моя родная Беларусь! ..»

Слушая их, я иногда думаю так же. Ведь песни, которые они поют, и то, как они это делают, напоминает богатые легенды, которые больше похожи на сказки. и хочется если не петь, так хоть словами рассказать о том, что есть «Лицвины» в Беларуси. и почему их уважают не только здесь. Возможно, секрет в песнях? Или инструментах, которые группа использует в концертах, возможно, в сугучнасци души человеческой и голоса загадочной старинной белорусского волынки? Или не она сама позвала в музыку Владимира БЕРБЕРАВА, который наполовину болгарин. Но создатель «литвины» сейчас — один из немногих музыкантов Беларуси.

— Первые волынки начали делать Пузыня, Жуковски, Алесь Лось, — рассказывает Владимир берберов. — Но последний мало того, что восстановил инструмент, но и взнавив партии дуд. И я, когда путешествовал по деревням, создал примерные партии дуд, предполагая, как это могло бы звучать. А потом, увидев материалы Лося, понял, что во многом был близок к оригинала …

На волынке, сделанной лосем, я играл с 91-го года по 95-й. А потом она стала неконкурентоспособной даже по сравнению с более позними работами того же Лося. Во-вторых, уже волынки делал мастера Кульпин, и можно было сравнивать. В моей мех уже пропускал воздух. А тут как раз звонит Кульпин, поиграть мне на волынке. Под «ехал, попробовал играть. Понравилось. Чем? Насколько удобно играть. и был эффект с переменой тона. Я вообще пришел в дикую восторг. Во всех, у кого можно было, наодолжал денег и купил эту дуду.

— Сколько она тогда стоила?

— 250 долларов. Потом из этой задолженности меня «выкупил» «Дайнова». Дуда была простенькой комплектации. Не было никаких сменных трубок. Все три рагавни были обычные. Потом я заказал сменные трубки, чтобы играть в разных тональностях, ибо так волынка играет в одной. Но моей мечтой были рагавни к трубок и на них — серебряные венчыки. Как раз при Ельцине в России ввели свободу оборота драгоценных металлов. Спросил у родственников, которые там живут, сколько стоит серебро. и подумал: если уже рагавень сам по себе будет стоить дорого, так зачем экономить, тем более что не так и много. Несколько месяцев шли эксперименты. Стандартный сплав серебра с медью, а я искал лучшего варианта. и нашел. Это маленький секрет. Но результат такой: серебро стандартной 925-й пробы, в которое было добавлено немного очень доступных материалов, удалось белее, немножко более твердое, хотя чернеет, как всякое серебро, но более медленно. Когда я насадив эти венчыки, то почувствовал, что звук изменился, и в лучшую сторону, словно дерево рагавня стала тверже, а я думал, что они будут только для украшения. Это доказывает еще раз, что если пользоваться тем, чем пользовались наши предки столетиями, то это на результатах сказывается положительно.

— Традиционный — лучшее?

— Ведь это результат экспериментов не одного поколения. Постепенно пришли и к такой форме рагавня, и до такой уборы. и материалы определили, какие чудесные. Мои рагавни с чачотки. С одной стороны — красиво, с другой — и разумно чечетка менее склонна трескаться. Она жесткая и НЕ хрупкая. и получается правдоподобная имитацыя рога благодаря характерному рисунку чачотки. Но почему-то у славян было не принято делать его из рога. Видимо, у наших далеких предков были свои запреты. Как ни один крестьянин сто лет назад не согласился бы ничего сделать с калины. Только в ответ перекрестился бы и сказал, что это страшный грех. А почему — уже и в то время никто не помнил. Думаю, такое же табу существовала в отношении рога. Ведь заметьте, насколько кавказкия народы легко используют рог. А славяне что делают из рога? Да почти ничего. Только орудия охоты. А в быту земледельца нет рога.

— Уж много у нас фольклорных групп, которые бы песни не обрабатывали «под себя»?

— Таких очень мало, я знаю еще только два. Знаете, как-то убить в головы наших людей, что это крестьянское, непрестижных, но на самом деле это очень тонкое искусство. Почему бы тогда не говорить, что джаз — это негры, это неприлично? Тем не менее, не нужно быть негром, чтобы понять, что это очень тонкое искусство. Так же, как и наша крестьянская му
зыка. Ее нужно стремиться понимать и постигать.

То, что делаем мы, «Лицвины», — в определенной степени эксперимент. Мы делаем не совсем крестьянский подлинник, друг в друга. Пытаемся создавать все-таки сценических вариант фольклора, но очень бережно относясь ко всем элементам традиций. Даже в деревне есть немножко такая манера, немножко такая. Наша задача в том, чтобы как можно меньше нести того, чего у деревенских пении просто нет. Зная звучание тех же многоголосие Гомельщины, слушая даже одну старенькую бабушку, которая не то что чуть поет, но едва дышит, я уже чувствую, как бы в этой песни там повели другие голоса. Их я могу уже дописать и получить достаточно правдоподобный вариант.

— Но с инструментами другое дело …

— Фактически идет попытка реконструкции того, чего уже давно нет. Но не только реконструкции, но и определенного развития. Стремясь максимально остаться в рамках традиции, мы никогда не сочетают дуду с гармошкой, с баяном. Ведь волынка, гармошка, баян — это разные эпохи. Они суиснавали рядом некоторое время. Но как? Гармоник абсолютно безжалостно вытеснял дуду. А баян после адцяснив гармошка. Гармошка в белорусском народной музыке выполняет фактически ту же функцию, которую в старину выполняла дуда. Поэтому нелогичны их сочетать. Тем не менее, мы их применяем в одном концерте. Одну песню с волынкой, вторую — с гармошкой. Ведь не нужно вычеркивает из истории нашей музыкальной традиции определенные страницы.

— и все-таки дуда выпала из широкого обихода.

— На самом деле не надо считать, что когда стало постепенно вымирает дуда, то стала вымирает и традиция. Традиция стала вымирает гораздо позже. Я считаю, что традиция действительно тогда исчезает, когда новая творчество не может быть связано преемственностью никоим образом с прежней. Если «от балда» каждый что-то придумывает. Гармоник стал приносить свою, абсолютно чуждую нам музыку. Но в очень скором времени она забыла, а к гармониках адаптировалась наша музыка. Это я обычно называю «новым фольклором». Мы его не чураемся.

— Все-таки на стилистика какого времени вы больше ориентируетесь?

— «Лицвины» ориентируются на стиль самого начала ХХ века. Если существовала как адмираючая еще старая традиция, но и новорожденная новая. Мы взяли тот стиль, который был на границе. Но не только из-за того, что он на грани и не отрицает ни одного, ни другого. Причина еще одна, личная: мне очень импонирует стилистика той эпохи — от самого элитарный искусства к фольклору. Фольклор якобы развивается своим путем, но он обязательно впитывает влияния. Я, слава Богу, еще застал людей, которые могли спеть в стылистыцы которого 1910 года.

— Чем вам импонирует та эпоха?

— Это была очень романтическая эпоха, даже в буквальном смысле. Учитывая, что в фольклор, в деревню все приходила с опозданием, то можно говорить, что где-то к которому 1912-го для крестьян еще была эпоха романтизма. Они еще не знали, что в городе уже другие стили. Мне хочется принести на сцену и до сегодняшнего слушателя все лучшее, действительно очень романтическое и чистое, которая существовала в этом искусстве в ту эпоху. Крестьянская жизнь довольно безжалостное, но согласитесь, что те, кто не спився и не испорченный городом, — это святые люди. Если послушать ихние пение, ихнюю музыку, то есть от чего получить удовольствие. Развивая, стараемся это не потерять.

— Вы специально падбирали «литвины», которые бы падяляли ваш романтический подход?

— Я все время стремлюсь подбирать по этой примете людей, которые сразу это чувствовали бы. Или должны были засосал и праникнуцца, иначе работать было бы трудно.

— Как много таких, кто с вами с самого начала?

— К сожалению, никого. От первоначального состава «литвины» остался я один. Даже более семи лет, никто в «литвины» не оставался.

— Романтика надоело, или время изменился?

— С одной стороны, изменился время. С другой — обстоятельства заставили. Действительно, люди, которые работали со мной изначально, пришли в романтическую эпоху, в эпоху Горбачева. Поменялась эпоха, и они просто пошли следом. А я никогда не считал, что мое отношение к жизни парадила она. Наоборот, я уже ждал ее, очень долго — в брэжневския, после андропавския времена, когда проходила моя молодость. В те времена я слушал преимущественно музыку 60-х годов, которую также определял романтизм. Все время, хотя это было и трудно, добывал в записях музыку начала ХХ века. Я не слушал то, что слушали имеет равесники. Я не слушал «Эмерсон, Лэй

SQL - 20 | 1,453 сек. | 7.42 МБ