Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

Третий Утомленные солнцем августа

Сергей Шевцов

Летние дневниках

27 августа

Где-то весной в «Звезде» был напечатан мой материал «Александр Грязнов против коммунхоза». Кто такой Грязнов — широкой публике, естественно, неизвестно. А он был просто инвалид, прикованный к своей тележки. Бывший учитель. Еще у него не было в квартире воды. Ходить он за ней, неподвижный, не мог. Об этом и было написано.

Когда приехал домой, мне сказали: Грязнов умер …

В коммунхоза стало одной проблемой меньше, у районного отдела соцобеспечения — тоже, на Земле — одним человеком. Этот материал был направлен, так сказать, «для реагирования» в Гомельский облисполком. Даже не знаю, был какой-то ответ. А если и был, что это меняет? Ничего. Ведь человека нет. Нет человека — нет проблемы: больше эту банальность сказать невозможно …

***

Человек уже городской, почувствовал тоску по суеты — еду в Гомель. Чтобы снова оказаться в толпе, подышать ядом, короче говоря, почувствовать себя одной из «единиц» мегаполиса. «Полис» — это город в переводе с греческого, «мега» — большой.

Поезд идет в девять часов. Народу много. Народ — разный. Кто ехал на рынок — поехал раньше. Сейчас едет народ деловой. Среди толпы выделяются трое: мать, сын, подруга, как я понял, мать. Мать и подруга вдребезги пьяны. Мать хистае из стороны в сторону. Сын ее то и дело ловит буквально на лету.

Люди смотрят на этот цирк безразлично. До этого здесь свыклись. Все нормально. А у парня, ему лет четырнадцать, глаза отчаянные. Его мать — пьяная. Ему стыдно за мать. Я понимаю его. Если твоя мать пьяная, то …

А по дороге в кассу лежит мужик. Минуту назад он еще сидел, а теперь лежит. Люди переступают через него. Я тоже переступил и потом поставил себе чисто интэлигенцкае вопрос: разве так можно?

А что — можно? Поднять его, прочитать лекцию о вреде алкоголя? Боюсь, он меня не поймет. А может быть, дать ему приличную работу, потому что он, конечно, не работает, хорошую зарплату? Боюсь, и это уже не поможет …

«Интересные времена», что вы хотите. Нам немного не повезло …

28 августа

На родине у нас мало кто остается сейчас. Хотя тут еще надо подумать. Скорее все-таки мало кто оставался раньше, скажем, во времена моей молодости. Тогда в августе главной темой разговоров было: кто куда поступил. Например, из моего класса дома остались единицы. В мае класс собирался на юбилей — 25 лет со дня окончания школы. Пришло человек семь. Так мне рассказали, так как я не был.

Однако молодые люди, куда они сейчас идут? Ехать в город — работу там сегодня найти тяжеловато. А что дома? Поселок у нас своеобразный: есть таможня, пограничный пункт, года четыре назад открыли отделение милиции. Странно, раньше со всеми проблемами разбирался один участковый, его знали не то что все собаки, а даже и кошки. Видимо, криминальная ситуация ухудшилась.

Ну и вот, ребята идут на таможню, в милицию, в пожарное депо. Ну, и еще железнодорожная станция. Ни в одно из этих мест просто так не устроишься. Нужна пратэкцыя, так сказать, «блат». Я вообще заметил, что это слово, это понятие снова как бы ожило, зазихацела. В пожарной, на станции, в милиции, на таможни работают молодые люди. Можно понять. Что тут непонятного? Твердая зарплата, различные льготы — семью ведь кормить надо.

А возможно, это и не так плохо, если человек остается на родине? Хорошо ему — хорошо родине. В принципе, так во всем мире и есть. В столицы едут немногие — там и нужный немногие — дома остается большинство. А когда не остается, то, значит, им чего-то не хватает. Допустим, продуктов или денег. За ними он едет в город. Ну, еще за туалетом под боком, за ванной, за, в конце концов, порядочными к себе отношением. Как человека. Все просто. Непросто наладить эти самые человеческие отношения на территории всей страны.

29 августа

В поселковом магазине появился российский хлеб. Наш местный хлебозавод, значит, конкуренции не выдерживает. Схема до боли проста: ты покупаешь компоненты для выпечки хлеба по такой вот цене, а твой конкурент, в данном случае Брянская губерния, — по другой, более низкой. А себестоимость товара — куда от этого бежишь? — Вещь совершенно конкретная. На сырье ты потратил больше, чем твой конкурент, выходит, что цену ты должен устанавливать большее.

Российский хлеб, надо сказать, совсем дрянь. Как говорится, ни запаха, ни вкуса. Да еще «воздуха» в нем слишком много — сжимается, словно резиновый шарик, явный «перебор» дрожжей. Наш местный хлеб лучший по всем показателям, но дороже.

На рыночной языке это называется «дэмпинг» — некая компания, страна выбрасывают на рынок товар дешевле, чем тот же товар другой компании, страны. В результате рынок дэстабилизуецца. Кому-то хочется количества, кому-то — качества. В общем, так вот рынки и завоевываются.

Экономическая часть вселенной за этими процессами пристально наблюдает, то и дело начинаются торговые войны. Но кого интересует вот этот конкретный район пограничья России и Беларуси? Никого. Так сказать, это наши внутренние дела. Словно союзников.

***

Одноклассник рассказывает, что местный наш колхоз приказал долго жить. Решено было землю раздать в аренду. Получилось примерно по несколько гектаров. Также было решено зарплату не платить (как будто ее платили раньше). Способ существования выбрали такой: ты выращивают что-то и потом продаешь сам. На это и живешь. Я даже не знаю, как к этому относиться …

С одной стороны, ажыццявилася мечта моей бабушки, которая говорила когда-то, что «после войны землю раздадут крестьянам». С другой стороны, а что будет после этого? Кому продавать свой товар? По какой цене? Как это все будет выглядеть в свете рыночной экономики и близости России с ее дешевыми продуктами? Вопрос …

Один соседний колхоз, точнее, — одну его бригаду, взяла под опеку автобаза. Считай, повезло. А чуть дальше за это хозяйство располагаются еще два колхозы. Там положение не такое радостное. Почвы песчаные, не слишком плодородные. Значит, никому они не нужны. Земля, разумеется, товар. Да тут такое дело: товар можно продать, если она хоть кому-то нужен, второй момент — если продать вообще возможно. А земельного рынка у нас нет и пока не предвидится. Земля «играет». А мы, значит, на ней работаем.

В неофициальной, так сказать, беседах с местным сельскохозяйственным начальством выясняется такая вещь: оно, начальство, очень недовольный тем, что деревню как бы оставили со своими проблемами один на один. В смысле: дайте нам решение наших проблем, образец, как надо делать. Ну а мы … Мне почему-то не верится в это «а мы …» Ведь председатель колхоза, может быть, и знает, что делать, да сегодняшние законы (а больше — подзаконные акты) связывают его по рукам и ногах. Как говорится, не привязан, а визжал.

и все это накручивается на ту праписную схему, что любые реформы в экономике начинаются с реформ аграрных …

30 августа

Уважаемый мною Сергей Аверинцев на вопрос: «Насколько серьезно угрожает развитие новых информационных систем духовной самостоятельности и независимости человека?» Ответил так.

«Это зависит, разумеется, не от информационных систем, а от человека. К сожалению, человеку так часто хочется для упрощения своей жизни отсечь в себя внутреннюю самостоятельность и независимость, стать, «как все сейчас»; здесь и новые информационные системы к месту — как повод. Быть живым — тяжело, часто страшно, а здесь будет нести по течению, как мертвое тело ».

и мне не кажутся эти мысли слишком абстрактными. Особенно когда думаешь о российско-белорусский ситуацию …

***

На станции висит объявление о продаже дома. Дом кирпичный, почти 100 квадратных метров площадью, газ, паровое отопление, огромный участок, множество хозяйственных построек, центр поселка, телефон — все удобства. Стоимость — 1000 у. а. Это меня и остановила.

Шесть-семь лет назад за такой «дворец» просили не менее 6 тысяч долларов. Сегодня, стало быть, в шесть раз меньше. Можно сказать, денежные возможности покупателей уменьшились также в шесть раз? Ничего удивительного, в принципе: у государства нет денег, у людей нет денег, так как им не дают их заработать. Что самое интересное: всегда считалось, что власть все, что ни делает, — то только на благо людей. А в конце концов хорошо почему-то мало кому становилось …

Народу у нас, конечно, рождаться стало маловато, все больше умираем. Тем не менее, молодые люди умудряются создавать семьи. Соответственно, новой семьи жить негде.

Получить квартиру — это полная фантастика. Купить — об этом и говорить не хочется. Что касается поселка, такого как наш, то здесь всегда кто-то продает (а уже начали и сдавать, не надеясь на продажу) дома. Поэтому стоимость стремительно, где-то по 1000 долларов в год, снижается …

А телефоны на этой объявлению почти все оборванные. Что значит: продавец точно знает сегодняшнюю конъюнктуру жилищного рынка.

31 августа

Суббота, баня, разумеется. После парылки слушаю разговоры мужиков. Сегодня тема — про зарплаты. Выступает один пенсионер, я его хорошо знаю:

— Слушай, смотрю БТ. Берут интервью у учительницы. Спрашивают: какая у вас зарплата? 170 тысяч, говорит. Вам хватает? Да что вы, говорит, ни на что не хватает! Вы подумайте, ей 170 тысяч не хватает! Люди совесть совсем потеряли!

— Не говорите, не говорите … Чтобы нам такие деньги …

— На такие деньги в городе не проживешь, — не выдерживает.

— Где не проживешь! Кто вам сказал такое?

— Никто. Я сам живу в городе.

Пенсионер обиженно маловато-фективной.

А я, естественно, думаю: до какой степени надо довести человека, чтобы он считал, что за такие деньги можно жить при инфляции? Когда все дорожает чуть ли не каждый день …

Разумеется, этот пенсионер «замарозився» где-то в начале 80-х годов прошлого века. Но почему его такие взгляды у нас многое и определяют?

Только и остается, что сесть на дороге, которая для многих ведет непонятно куда, да задуматься …

SQL - 29 | 6,812 сек. | 7.47 МБ