Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

Сокровища Наполеона: история, версии, поиски

Игорь перловую крупу, кандидат исторических наук

(Продолжение. Начало в № № 204-206, 208-209, 211-213.)

Борисов

Первые сведения о том, что во время перехода «Великой армии» через Бургундских в самой реке, а также в Студенке и в окрестностях Борисова было брошенных или зарыто множество сокровищ, появились сразу же после переправы. Уже в начале февраля 1813 года в Студенка по приказу Александра и направляется военный советник Заваратков. Ему поручалось проверить достоверность сообщения о затапленни в реке французской военной казны. К русскому командования эти сведения попали от военнопленного Блази, лично видел, как казну сбросили в Бургундских.

Прибыв из Петербурга в Оршу, Заваратков в течение нескольких дней ждал, пока ему доставят Блази с Вильня. Затем вместе с ним отправился в Борисов и быстро выехал на место переправы. Еще в Орше, если Заваратков запасался необходимым Шанцевым инструментом, Блази отговаривал его, сообщив, что знает на переправе место, где зарыт такой же инструмент. Действительно, на правом берегу Березина, возле села шапки, именно в том месте, где указал Блази, с земли в дальнейшем выкопали целую повозку различной саперной имущества.

Прибыв в Студенка, Заваратков прежде обследовал переправу. По его свидетельству, верхний мост был сожжен, а нижний завахався целом. В течение 3-10 февраля в тех местах на реке, где указывал Блази, крестьяне делали палонки и обследовали дно шастами. Глубина реки в районе моста была небольшая, и песчаное дно просматривалось совершенно отчетливо. На нем и во льду нашли множество трупов, павших лошадей, оружие, сабли, пистолеты, цесаки, штыки и много мелких предметов, в том числе «два небольшие куски от серебряных абразных окладов». Однако никаких следов повозок с казной выявить не удалось.

После нескольких дней безрезультатно поисков Заваратков сделал вывод, что, или повозки с казной извлекли и разграбили сразу же после переправы войска и местные жители, или Блази говорил неправду. В пользу первого мнения свидетельствовало множество палонак во льду на месте мостов. Для проверки достоверности показаний Блази был вторично дапрошаны, но вновь уверенно заявил, что «находился при военной казне и при переправе в этом месте пастронки в повозок были отрезаны и повозки без коней брошен». Сравнив результаты повторного допроса с першапачатковыми данными, Заваратков обнаружил в них расхождения. Оказалось, что Блази НЕ лично присутствовал при затапленни казны, а наблюдал за этим с правого берега. Он также затруднился сказать, по какому мосту переправлялась казна, сославшись на то, что переправа происходило ночью. Кроме того, Блази не знал, кто командовал обозом с казной. На основании результатов изысканий, выявленных неточностей в показаниях Блази, принимая во внимание, что он точно указал место, где были закопаны Шанцева инструменты, Заваратков сделал такое заключение: «возил он инструменты, из-за усталости лошадей закопал, а не денежную казну» .

Убедившись, что показания Блази не заслуживают доверия, Заваратков расспрашивал местных жителей, надеясь получить от них дополнительную информацию. Ему удалось обнаружить Студенке крестьянина Сазону копытцами, который показал, что «стоя на берегу, видел как одна повозка, запряженная тройкой лошадей, была с моста брошенных, и когда лошади даплыли к берегу, за круцизною вылезти не могли и тогда с повозкой утонули» . На указанном им месте прасекли несколько палонак, но никаких следов повозки не нашли.

О розыске по личному приказу Александра и французской военной казны скоро стало известно в окрестных деревнях. 8 февраля 1813 года на имя Завараткова был подан рапорт дворянина Радевича. Он сообщил, что во время отступления французских войск оказался вместе с ними в Вильно и там узнал от австрийского офицера о затапленни на месте переправы бочки с серебряными монетами.

Показания Радевича сразу же проверили, но в указанном им месте со дна реки подняли только кавальски инструмент. Повторный допрос Радевича вызвал подозрение в Завараткова. Сообщенные им сведения были настолько подробные, что складывалось впечатление, будто он сам бросил бочку с монетами в реку.

Более детально обследовать дно Березина не удалось. Началась оттепель, лед начал таять и отходить от берега. Дальнейшее проведение работ ставила под угрозу жизнь крестьян, рабившых палонки, поэтому их остановили.

Весной 1813 оказалось, что утонувшего на переправе повозки мешают судоходству по Березина. По распоряжению ведомства шоссейным и водяных общения для расчыстки русло была направлена воинская команда. Прибыв на место, солдаты начали работы, и быстро по уезду и за его пределами поползли слухи о несметной сокровищах, что поднимали со дна реки. Солдаты действительно достали из тонувших экипажей множество сундуков, ранцев и других предметов. Посетив Студенка врачу Вюртембергского корпуса Роосу, который попал в плен на Березина, майор, который командовал солдатами, демонстрировал большое количество найденного в сундук золота, серебра и ценностей. Сами же солдаты хвалилися Роосу гадинниками, колец и другими вещами из золота и серебра. Часть ценностей и вещей досталось местным крестьянам, которые продавали их своим помещикам за бесценок. Таким путем владельцу имения Старо-Борисов барону Корсаку удалось собрать богатую коллекцию трофейного оружия, орденов и медалей всех наций, участвовавших в Отечественной войне 1812 года.

Завершив работу, воинская команда отбыла к дальнейшему месту службы. Нечего и говорить, что полностью очистить русло им не удалось. Множество мелких и средних по размерам предметов осталось на берегу, в реке и постепенно было внесено песком и илам.

Следующая история имела отношение к вяликала кладут монет, закопанного в ноябре 1812 где-то около Борисова. Началом ее явилась случайная находка письма дворянин Сочынским на одной из дорог в Киевское губернии. Оно было адресовано настоятелем Чернобыльского даминиканскага монастыря священником Гулицким к настоятелю Киевская католического монастыря Галавни. Из содержания письма стало ясно, что его написал какой-то Сянкевич, который сообщил Гулицкаму о клад, зарытый около Борисова. Последний, узнав о клад, уговорил Сянкевича не рассказывать ничего правительства, а тайна выкопать деньги и передать их на постройку в Киеве даминиканскага монастыря и содержания его священнослужителей.

Первый же допрос Галавни обнаружил, что он лично Сянкевича не знал, а о существовании письма даже не подозревал. Тогда в Киев на очную ставку с головной вызвали Гулицкага. Из его показаний выяснилось следующее. В августе 1828 через городок Чернобыль проезжал с женой бывший рядовой польских войск Бенядикт Сянкевич. Они направлялись на богомолье в Киев и остановились на ночлег в местном монастыре. Там же на исповеди Гулицкаму Сянкевич сообщил, что в годы войны он вместе с тремя товарищами, потом умершими, закопал возле Борисова большое количество червонцев, которые достались ему в ходе отступления «Великой армии». В дальнейшем он приезжал в город и даже взял с кладут на расходы два гарнцам (6 литров) червонцев. Однако его задержали, деньги отняли и посадили на два года в тюрьму. Сянкевич поклялся Гулицкаму на распяцци, что говорит чистую правду, и когда он в последний раз «заезжал на место кладут, то нашел его целом».

Найти самого Сянкевича властям не удалось, однако, в связи с важностью полученной информации, киевский военный губернатор генерал-лейтенант Жалтухин сообщил обо всем цэсарэвичу Константину. Вскоре дело о закапанным около Борисова кладет попала в подчинение корпуса жандармов, и его взял под контроль сам Бенкендорф.

В феврале 1829 года он отправил Киевская военному губернатору письмо, в котором сообщал, что цэсарэвич Константин не принял заслуживающими внимания показания Сянкевича. В ответ Жалтухин написал, что и сам мало верит в существование кладут, но считает необходимым найти Сянкевича, «чтобы прекратить слухи о клад, им распускаемым, и прекратить неприкаянность его самого по Киевская губернии».

Приблизительно в это же время на берега Березина высадився очередной десант шукальникав сокровищ. В его состав входили подполковник жандармской корпуса Кильчевский и отставной полковник Мацкевич. Последний долгое время жил во Франции, где и узнал от спадвижника Наполеона Лаверанта Шарпина о месте хранения сокровищ. В сопроводительном письме за подписью шефа корпуса жандармов Бенкендорфа говорилось, что Кильчевский послан «для розыска денег и сокровищ, якобы зарытых некоторыми французами при переправе через Бургундских в 1812 году», и прадписвалася оказать ему всяческое содействие. В течение трех дней, с 9 по 11 февраля, крестьяне выкопали на берегу реки ров 28х19х2 метра, но ничего не нашли.

После этого на переправу, по свидетельству местного помещика Тышкевича, неоднократно приезжали иностранцы в сопровождении представителей местной власти. В поисках сокровищ они пользовались древними картами и планами, но обнаружить что-нибудь им удавалось редко, потому что местность за прошедшие годы сильно изменилась.

Вновь заговорили о «сокровищах Наполеона» в Борисовском уезде в середине 90-х годов ХиХ века, когда житель Борисова Юлиян Рачковский обратился к властям с просьбой разрешить ему поиски кладут, состоявшей из золота, награбленного французами. В архивах сохранились прашэнни Рачковского, и по ним можно установить подробности этой истории.

Ее начало относится к сентябрю 1836 года, когда в Борисов прибыла команда отставных солдат. В дом дворянина Рачковского владкавали четырех из них. Вскоре один солдат заболел. Его товарищи продолжили свой путь, а он остался в доме Рачковских. Отношения к нему были хорошие, и постепенно солдат разоткровенничался. Как оказалось, звали его иаахим, родом он был из Могилевской губернии, католиков по вероисповеданию. Службу в армии начал еще до войны 1812 года, в 1813-1814 годах в составе русской армии дошел до Парижа.

Шел время, а иаахим НЕ паправився, а наоборот, ему становилось все хуже. Однажды вечером, чувствуя скорую смерть, он позвал Станислава Рачковского и в присутствии его десятилетней сына Юлияна рассказал, что, когда в 1812 году французы оставляли Борисов, он с товарищами заметил одинокий фургон, который пытался незаметно улизнуть из города. Солдаты бросились за ним в погоню. Преследование было недолгим. Фургон застрял в грязи, его вазница обрезал пастронки и убежал на лошадях. В экипаже оказалась завидная добыча — 8 бочек с золотыми монетами. иаахим назвал их арабчыками.

Солдаты решили спрятать золото и оттащили фургон с дороги на берег реки. Около двух старых дубов они вырыли яму, заслали ее дно кожей с верху повозки и высыпали туда золота. Этаж клада накидали поломанную оружие и сабли, после чего завалили яму землей. С собой каждый взял только по горсти монет. Через два дня в боях погибли пятеро солдат, которые знали о клад, а в последующих сражениях и остальные, таким образом, в живых остался только иаахим. После войны он служил до отставки во внутренних губерниях России и попасть в Борисов не мог.

Показать это место, где были спрятаны бочки с золотом, иаахим не успел — силы оставили его. Перед смертью он попросил в том случае, если клад будет найден, трижды в год служить панихиду по погибшим в этой войне русских и французах.

(Продолжение следует).

SQL - 20 | 1,626 сек. | 7.43 МБ