Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

С Добраччу в сердце

Владимир ЯГОВДиК

ДАТЫ

К 80-летию со дня рождения Владимира Калесника

«Все человеческое» — так называется его последняя прижизненная книга очерков и литературных портретов, что увидела свет в конце 1993 Вскоре я получил ее в подарок с сябровским автографом-пожеланием: «Пусть не покидает тебя благожелательно рука Аполлона» А еще через несколько месяцев Владимира Калесника не стала. и с того времени, когда мне доводится бывать в Бресте, я чувствую себя на знакомых с юности улицам неуютно и неуютно, хотя есть к кому зайти и где тебя всегда приветит.

Нет, не случайно он дал такую ёмкую название упомянутой уже книге, посвященной жизни и творчества тех, кто особенно ему был близок, кого он хорошо знал и сердечно ценил: Григория Ширму, Валентина Тавлая, Янку Брыля, Владимира Короткевича, Алексея Карпюка, Алеся Рязанова. .. В непростом, даже извилистым судьбе самого Владимира Калесника, в его неординарной личности сплелось столько «всего человеческого», что хватило бы на несколько судеб. Видимо, такие разносторонние, с неукротимой энергией люди рождались в эпоху Возрождения, в легендарные времена Скорины, гений которого Владимир Андреевич посвятил немало праникнёных страниц, в частности, написал обстоятельный вступительный очерк к энциклопедического справочника «Франциск Скорина и его время» (1988).

Действительно, он был талантливый во всем, за что ни брался. Свидетельством тому — его живописных этюды, деревянные скульптуры, многочисленные фотографии, особенно те, что размещены на страницах созданной им совместно с Алесем Адамович и Янкой Брылем знаменитой книги «Я из огненной деревни …». В годы войны, будучи в партизанах, Калесник сам не раз смотрел в глаза смерти. Об этом мы, его ученики и младшие друзья, узнали только после публикации на страницах журнала «Полымя» повести «Долг памяти», за которую уже некому пожму руку …

В 20-30 гг. недавно прошлого столетия была у нас своя белорусский Атлантида. и называлась она — Западная Беларусь. Владимир Калесник, взращенный на нёманских берегах, стал опытным летаписцам западнобелорусского литературного жизни, проникновенно критиком и неутомимым пропагандистом таких выдающихся мастеров слова, как Максим Танк и Владимир Жилко, имена которых сделали бы честь любой литературе.

Вообще, ему было характерно стремление рассматривать национальные духовные достояния в общеевропейским контексте, он был одинаково опытный как в античной культуры, так и в народных фольклорных кладах. Пожалуй, в лучшей его книге «Творение легенды» (1987) рядом с нарысами «Фигура Скорины», «Аллегория зубра Николая Гусавянина», «Купалы сны неистребим» помещено эссе «Жил-был казачник редкие», из которого я позволю себе привести здесь небольшую цитату: «ковали-великаны редкий неутомимо куют правду и долю, куют будущее. и это Волотовой ковка мудро объявлено действительным смыслом человеческой жизни, вершиной земного счастья … »

Именно таким неутомимым кузнецом-чародеем был и сам Владимир Калесник. Профессор, заведующий кафедрой белорусского литературы Брестского университета, руководитель областного литературного объединения, потом — секретарь отделения Союза писателей … Через его руки прошли несколько поколений учителей родного языка и литературы, он благаславив в творческом пути Михаила Рудковского и Нину Матяш, Николая Прокоповича и Алеся Каско. Это был Учитель с большой буквы не только за кафедрой или в студии телевидения, а прежде всего в повседневной жизни.

Вот мы возвращаемся из Каменецкого района, где выступали перед учащимися средней школы. Шофер — молодой парень — лихо крутит баранку и похваляется своими охотничьими подвигами. «Дичь, — говорит, — хватает, ведь поблизости — Беловежский леса …» В Бресте Владимир Андреевич просит его подождать у подъезда дома, а через минуту-другую выносит из квартиры чуть ли не целую охапку книг с именами на обложках — Сетан -Томпсон, Джой Адамсан, Бернгард Гржымек: «Почитай, может, иной раз подумаешь, прежде чем стрелять …»

Я сижу в редакции. Телефонный звонок: «Если есть свободное время, помоги мне». Встречаемся на троллейбусной остановке. В руке Калесника — ведро с цементом и Кельме. Выходим около кладбища на бывшей Московской улице. и потом несколько часов отсортировать забытую родственниками могилу поэта Николая Засима. Я лишь помогаю: принес песка и воды. Но тот теплый августовский денек начале 80-х и сегодня стоит перед глазами, будто мы встречались позавчера.

А разве можно забыть наши совместные путешествия на Добрач? Добрач — это хутор на берегу Немана, неподалеку от Синявскай Слободы, где родился Владимир Андреевич. О, как гордился я, что сижу на лицевой сиденье в том же красного цвета «Москвичи-407», пассажирами которого неоднократно были Брыль, Адамович и Короткевич! (Где она там старомодная легковушка? Почему она не в литературном музее? Хотя бы за то, что абкалясила всю Беларусь, пока собирался материал к книге «Я из огненной деревни …») Ну, а Добрач — мест-сказка, просто удивительно белорусский по своему настроению и звучанию. Срэбнакрылы Неман, старые ивы и великаны-дубы, луга-сенажаци, а за ними — леса-бары в голубой дымке. и незабываемые дружеские сумови при вечернем костре. Странная вещь: при всей своей профессорской мудрости и паважнасци, несмотря на почтенный возраст, Владимир Андреевич не разучился удивляться, открыто радоваться и злиться. Может поэтому я чувствовал его если не ровесников, то старшим товарищем, с которым можно было и поспорить, как говорят, «схватиться врожки». То ли о какой-то новый поэтический сборник, то ли о последней выставку брэсцких художников.

Я благодарен ему за верное мужское плечо, что всегда поддерживала меня во время непредвиденных жизненных обысков, за те сердечные интересные письма, которые получал от него, работая в еженедельнике «Литература и мастацтва».

«Брест, 19.Vиии.89. Дорогой Уладик! Лежу в палате-адиночцы областной больницы (небольшая, но дакучливая травма) и думаю, не подвел я тебя с Евгением Лецко приглашением на Добрач. Жалею, что и сам много потерял, не побывав с вами, не нагаварывшыся. Жаль и лета, что прошло незаметно. Все же надеюсь, что во вторник меня выпишите и еще хоть на несколько дней пожаловал в Наднямонне пераведаць друзей и знакомых (родных уже почти никого там не осталось) — такой, как говорят мудрецы, жизненный процесс. А я, болея, написал по мотивам анкеты «ЛиМа» целую статью про творческий процесс. Статья вышла злой, сейчас я отошел немного и вижу, что надо свежий глаз и редакторская прополка … »

и наконец, фрагмент из его последнего письма ко мне, который как раз подходит к фотографии, что вы видите рядом с этим словом.

«Брест, 26.Vи.93. Дорогой тезка! Шлю тебе несколько снимков на выбор: на одном мы с Короткевич рыбачить, на других с Брылем — в разные годы … А тот свицязянски с Короткевич делал Янка моим аппаратом. Вообще, чтобы не Брыль, то у меня могло бы не быть ни одного снимка …

Отличительный и неповторимый голос Владимира Андреевича Калесника всегда гучацьме в нашей национальной литературы и обязательно будет находить своего благодарного адресата.

SQL - 27 | 8,738 сек. | 7.39 МБ