Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

Невостребованный белорус

Анатолий мясник

Эссе

Решением ЮНЕСКО 2002 год объявлен годом Игнат ДАМЕЙКи

и

В знаменитым Мицкевичавым «Господи Тадеуше» на этих моментах мало кто из читателей сосредоточивает внимание. А речь идет о «Рассказ армии …» из четвертой книги под названием «Ходы дипломатические и охотники». Фрагмент в произведении относительно большой, но, несомненно, есть повод привести его: читатель убедится — это интересно …

…А все пошло из-за фамилий. Бывало,

Если одна группировка вербовала

На сеймиках приверженцев Давейки,

То часто, не услышав, к Дамейки

Схилявся кто-то, подавал свой голос,

Или наоборот: второй раз за разом

Побеждал. А где-нибудь на балу

Случалось и так: агалашали

Заздравны тост, ну, скажем, за Давейку.

А в зале шум — и большинство за Домейко

и выпьет, и виватам приветствовать,

Ибо кто же там правду в насилии допросит!

и дальше идет такой рассказ:

В Вильнюсе как-то какой-то шляхтич пьян

С Домейко фехтовать и дважды раны

Зализвав, так Домейко был со шпагой,

Как черт с трезубцем, — такой ловкач

Домой двигаясь, при переправе

Через Виллю тот шляхтич справив

Снова крик: Так вот он где!

Скажите люди,

Вон тот усатый господин Домейко будет?

«Да то же Давейка», — кто-то сказал сердито.

«Домейко? Ну, теперь мы будем квиты! »-

и в бой со шпагой. Тот едва не погиб:

Срубил шляхтич ус почти наполовину.

А на облаве еще было не то:

Стояли вдвоем упоплеч на пастои

и по мядведицы единым залпом

Бабахнули. Смотрят, а та обезьяна

Кувыркнулась под пень и дух спустила —

Убита! А скажи, чья убила

Двустволка из них, стрельцов: то ли Давейка

Или тот, двойник по фамилии — Домейко, —

Там определился? .. Мне позже говорили,

Что в туши семь гранкуль сидела в сале.

Вот и найди — чьи? Крох осколки

Могли в нее вляпиць и с аднастволки …

(Перевод с польского Иосифа Семижона.)

Больше о Давейку ни литературоведение, ни история ничего и не знает. А вот Домейко … В «Пане Тадеуше» он выведен как герой под собственным фамилией. Это друг великого поэта Адама Мицкевича не менее великий белорус Игнат ипалитавич Домейко.

…Они познакомились, а вскоре и сильно подружились в двадцатые годы далекого уже ХиХ века — во время учебы в Виленским университете. Адам Мицкевич изучал в нем гуманитарные науки, а Игнат Домейко — физико-математические. Сошлись во взглядах на жизнь, в подходах к тогдашней действительности … А еще ихним светлым душам и сердцем было о чем поговорить, посоветоваться …

Но все это будет потом — после детства да босоногий детства …

ии

В конце июля 1802 в состоятельной дворянской семье Антона ипалита Дамейки, который паходив из древнего белорусского рода, родился сын. В честь одного из дядек его назвали Игнат. Антон ипалит был председателем земских судов, а значит, на Новогрудчине пользовался уважением и авторитетом.

Да недолго пришлось отцу радоваться малым: в 1809-м Домейко скончался. Игнат, его сестер Антонина и Марию и братьев Адама и Казимира взяли под опеку отца братья Игнат и Иосиф. Кроме родного поместья Медвядка на Новогрудчине много времени проводил малыш в имениях Жыбуртовшчына и Заполье в нынешних Дятлавским и Лидском районах. Причем проводил то время не за пустапарожними забавами и тратой дней, а за спасцижэннем тайн польской культуры, чтением книжек и изучением языков. и не случайно во время поступления в уездную школу отцов-пиар в Щучине десятилетний Игнат досконально знал не только белорусский и польский языки, а даже и французский.

В 1816-м уже не подросток, но еще и не молодой юноша Игнат Домейко поступает на физико-математический факультет Виленского университета.

Дружеское, студенческую среду было такое, что можно было только позавидовать. Близкими сябруками Игнат ли не с первых месяцев учебы в университете стали сначала Адам Мицкевич, а потом — и Ян Камыш, Томаш Зан. Они уже тогда определялись и творческой, и общественно-политической активностью, гуртавали и притягивали к себе других — вольнолюбивых, сознательных, праведных молодых борцов. Адама Мицкевича — будущему автору бессмертным «Дедов» и «Пана Тадеуша» — юный земляк-белорус понравился своей искренностью и рассудительность, стремлением ко всему докопаться самому … Недолго присматривался и изучал Мицкевич новый друг, и вскоре предложил ему посещать сходки тайного общества филаматав — т.е.. любителей науки. Более того, и канспиратывнае имя (а какая же подпольная деятельность без него?) Игнат Домейко придумал именно он, Адам Мицкевич — Жэгота. и этого реального героя гениального Мицкевич не пропустит потом увековечить в своей неповторимой творческом наследии: под именем Жэготы Домейко воплощены в упомянутых уже «Дзядах».

Вильнюсский университет Адам Мицкевич закончить в 1819-м, а Игнат Домейко — тремя годами позже. Со всей своей активностью и настойчивость он успеет еще включиться в деятельность созданного в 1822-м подпольного общества Филарет — т.е.. любителей дабрадейнасци.

иии

Только в середине 1823 царском сатрапам удалось-таки наткнуться на заканспираваныя следы филаматав и Филарету. Многочисленные аресты были проведены по многим городам самодержавной России. Более ста молодых людей оказались за турэмными решеткой. В ноябре того же 1823-го узником старого базилианского монастыря становятся и Адам Мицкевич, и Игнат Домейко.

Влиятельные дядьки Игнат и Иосиф, известное дело, смириться с заключением племянника никак не могли. и они, слава богу, добились своего. Если большинство недавних друзей и спадвижникав Дамейки-младшего будут вскоре — в течение первых месяцев 1824 — сослан на бессрочное время в самые отдаленные районы России, то 22-летнему Игнат будет вынесен приговор на пожизненное поселение на малой родине под пристальным надзором полиции да еще с запретом занимать государственные должности и упражняться в политической деятельности.

Шесть лет жизни, пусть и в близких, с детства знакомых местах, тянулись медленно, оставляли в сердце и на душе тоска, скорбь и сожаление о потраченного времени — таким дорогим и необратимым! Сердце жаждала борьбы, характер и знания звали на сознательную и верную службу Отечеству, измученных и Униженному народу, а он вынужден был сидеть здесь, в родовой глухамани, отгороженный от цивилизации и мира. Чтобы хоть как-то коротать время, ублажат тоску и одиночество, Игнат читает тогдашнюю литературу — и прежде всего научную, на немецком и французском языках, пераписваецца с друзьями по несчастью, которые томяцца в такой же, как и он, только российской глухамани. Более того, через полгода-год по окружающему Лидчыны да Дятловщины уже шла молва о Домейко — как об настоящего мастера … животноводства. В своей не очень большой по размерам хозяйству он начал разводить породистых черно-белых коров, лошадей — да не каких-нибудь, а самой чистой арабской породы …

А еще для крестьянских детей, в которых совершенно не было возможности хоть где-нибудь учиться, приобретать хотя бы какие первоначальные знания, Домейко устроил что-то вроде школки. Учили малалетки азбуку, учились считать, писать …

С друзьями-соседями ездил Игнат и на охоту, облавы. Или не тогда и имели место эпизоды, описанные Адама Мицкевича в знаменитом произведении «Пан Тадеуш»?

Много путешествовал — обычно пешком — и по окружающему. Любил бывать в дядек и сестер, не пропустит первым благодарить за спасение от ссылки. и как охватывало сердце тоска, что никак не мог, не имел официального разрешения посещать матери в имении Сачывки, магилку отца в Миры: это был уже другой, Новогрудский уезд, а право на выезды могла дать только полиция …

В конце 1829-го пришла долгожданная весть: полицейский досмотр снят! Раздумывая-выборе дальнейшего жизненного пути Игнат на некоторое время еще остается на родине. А менее чем через год и в этот глухой уголок доходят сведения о начале восстания в Польше, которое вскоре перакинецца и на его родную Беларусь.

иV

Размышление-выбор над следующим жизнью овладевает молодым человеком полнее и глубже. Нет-нет, колебаниям или сомнениям места нет: он должен быть не в рядах царской пехоты или конницы, а на том, противном стороне — среди патриотов-повстанцев. От царского самодержавия он уже пережил, натерпелся, так неужели нет другого жизни, другого пути? ..

В лесах Белоруссии и Литвы начинают формироваться многочисленные партизанские отряды и группы. Домейко знает об этом точно, так как некоторые из них обращаются к нему непосредственно за помощью: то за лошадьми, то за провианта … А тут еще он узнает, что в окрестностях появились павстанцкия отряды генерала Дэзыдэры Адама Хлоповского.

Воинов Хлоповского он встретил в районе Слонима. и не один: вместе с Домейко армию генерала пополнили десятки, а может и сотни добровольцев из окрестностей, которым российский царизм был также ненавистен. Трудно судить, была ли у Игнат личная встреча с мятежным генералом, однако то, что Дэзыдэры Адам знал о Домейко, — факт.

Чэрвеньским днем 1831-го Игнат в составе одного из отрядов генерала вступает в Лиду. Еще несколько месяцев назад вряд ли мог предположить, что придет сюда чуть не освободителя. Сколько здесь друзей и знакомых, и даже родных людей! Город по сути сдался без боя: комендант Лидского гарнизона Юлиан Михаловски был убежден, что идет освобождение … Убедил в том и своих подчиненных: те сложили оружие (правда, многие из них вскоре забрали ее и пошли за Хлаповским), чем, несомненно, павитали цели и намерения повстанцев.

С июня того же 1831-го Домейко вернулся в Заполье. Был строгим, сдержанным, серьезным и суровым … Со слугами и близкими людьми решил хозяйственные проблемы … Не обидел никого, с каждым переговорил, параився … Словно чувствовал: сюда, на малую, но такую дорогую и незаменимую Родину, он вернется так скоро!

На чердаке усадьбы, а что-нибудь и в подвалах, он спрятал — или просто упорядочил — свою богатую, хотя и очень уж специфические по тематике, библиотеку и кое-какие дорогие сердцу реликвии и подарки. К вечеру пригласил в святлицу слуг:

— Будем прощаться, — как всегда просто и душевно сказал им Игнат. — Я не знаю, чем и как отблагодарить вас за верность и помощь мне … Вы пожертвовали своими судьбами, жыццями — ради меня. Имел бы я деньги — я отблагодарил бы вам. Их у меня, и вы это знаете, нет … Думаю, вы догадываетесь, куда иду я сейчас. Не обижайтесь — прошу еще раз! Теперь же вы — свободны …

Сколько их, верных слуг, было в Дамейки в Заполли, сказать трудно. Конечно же, немного. Несомненно: все они были аддаными и до конца честными, однако наиболее праведными оказались двое — Лукаш и Григорий.

— Мы будем с тобой до конца, господин, — сказали они, оставшись с Игнат наедине. — Что тебе, то и нам …

По щеке Дамейки — чего никто никогда не видел — покатилась непрошенная и совсем ненужная мужская слеза.

— Хорошо, ребята! — Только и сказал он. — Мы пойдем вместе, на войну …

и они пошли: Игнат, Лука и Григорий.

Через два дня военные Хлоповского «снимаются» с Лиды и берут направление на Вильнюс. В ряды борцов уливаюцца все новые и новые добраахвотники.

Из них и формируются новые подразделения, даже целые пехотные полки. В одном из них Домейко назначают адъютантом командира, ему распоряжением генерала Хлоповского присваивают офицерское звание.

…Отчаянно, иногда просто фанатично сражались повстанцы 1830-1831 годов. Но силы были не равные, да и готовность — несравненная. Восстание не поддержали крепостные крестьяне — подавляющее большинство населения Польши, Белоруссии и Литвы, и оно, естественно, было подавлено.

В один из осенних дней 1831-го Игнат еще раз поговорил по душам со своими слугами. Объяснил им: тот, кто покается, согласно царскому указу, не будет наказан … Взвесив все «за» и «против», вместе они и решили: Григорий возвращается домой, а Лукаш остается с хозяином …

(Окончание следует.)

SQL - 20 | 1,185 сек. | 7.44 МБ