Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

Не возвращайтесь в места, где вы были счастливы

Ольга МЕДВЕДЕВА

Для него это была встреча с детством, с самым счастливым его временем. Ей было проще — слово «лагерь» не вызывало у нее никаких эмоций. Она была довольна тем, что наконец вся семья выбралась за город вместе. На самом деле это было свидание двух эпох: второе воскресенье сентября семья моих знакомых поехала туда, куда отец каждое лето ездил мальчишкой. Двадцать лет назад это называлось «Пиянерски лагерь« Восток »минского Инструментальные завода». Сейчас это летний оздоровительный лагерь «Восток» того же завода. Звучит одинаково, маленькая только разница, неуловимая для уха постороннего человека.

Примерно то же произошло и с лагерем. Это как встретить после долгого прощания дорогого человека, рысачки лица которого держишь в памяти. Узнаешь его, но видишь, что это уже вроде бы не тот человек. Оказалось, между 70-ми и началом следующего столетия много общего. Та же ограда, тот же сосновый бор за ней. Та же беседка возле ворот, где дежурили дети по очереди («Мы это называли:« караулить на арке »). Однако первое, что он сказал, когда они со своими уже детьми пералезли через невысокий забор: «Здесь все по-другому, я же здесь никогда не был осенью». Он забыл, что он там никогда не был взрослым.

Стояло тихое и теплая погода, лагерь был чистый, нарядный, листья еще не успела засыпать дорожки.

— Вот корпус для самых маленьких, — указал отец на небольшой здание, крыльцо которого зарос травой.

Этим летом дети здесь не жили. Заросла и площадка, где малыши когда-то выстраивались утром вокруг выложенных из шишек и подкрашенной соли чабурашак и солнышек. Деревья падступили близко к стенам, из них нападали большие яблоки на траву. Отец не помнил здесь яблонь.

Из деревьев он помнил алычу у второго отряда и пихты. Кстати, нумерация отрядов осталась такой, какой она была и двадцать и тридцать лет назад. Алыча также сохранилась, только на ней уже невозможно было читать «Пантагруэля»: из пяти отраслей осталась одна, и та ненадежная. Он провел семью до всех корпусов и зданий: «Если в воскресенье мы сбегали по ступенькам столовой, здесь, внизу, нас уже ждали родители … По этой дорожке мы никогда не ходили шагом, только бегом … Самые лучшие времена я провел в третьем отряде, ну-ка, сфотографируйте меня у его дверей … »

Тележки с печью, мастерская, где мальчики, сегодняшние родители подростков, делали из досок самолеты, привязывали их к веревкам и налажвали сражения в воздухе (чей самолет останется целым, то и выиграл). Уборная у второго отряда, где отцу впервые застала с сигаретой. Стадион, где они бегали кросс. Все сохранилось. Вот только клуб, где каждый вечер была дискотека (его строили на глазах у отца), теперь почти не отличался от других зданий. Отец помнит запах свежих сосновых досок и олифы, ему тогда казалось, что клуб этот будет новенький всегда.

Они дошли до турников, покрашенных в серебряный цвет. Первым подтянулся десять раз младший сын, потом семь раз — старший. А отец (откуда и силы взялись!) — Аж пятнадцать. Младший сразу закричал: «и я пятнадцать подтяните», чуть угаварыли его оставить попытку на обратный путь. Руки у всех афарбавалися в серебряный цвет. То здесь летом никто не подтягивался, то ли покрасили турники после изменения.

Около общей лагерной линейки стояли деревянные стенды, которые дети моих знакомых приняли за лестнице, только мама с папой сразу поняли, для чего это, и испуганно согнали оттуда мальчиков. Взрослым даже двадцать-двадцать пять лет назад в голову не пришло бы лазить по приспособлениях для лозунгов. Им трудно было объяснить своим детям, для чего эти деревянные стенды. и это, пожалуй, оказалась главным отличием от времени, в котором воспитывались отца. Ведь здесь что-то иное было не извне, а изнутри, в головах двух разных поколений. Надо сказать, что родителей этот факт обрадовал. Правда, над площадкой-трибуной висел один призыв: «Ребята, давайте жить дружно! и был изображен кот Леопольд. Отец вспомнил: «Раньше здесь было написано:« учиться, учиться и учиться ». Показалось, что для лагеря тот бывший призыв ну никак не подходит, или ранее так не думали?

Флаг был на месте. Почти такой же, как и тридцать лет назад. Флаг привел парней в восторг, они захотели сразу же его спустить: «Дети поехали и забыли». Но родители и здесь спужалися: «Не трогайте!». и действительно, они же были в гостях.

— Я не осознаю, — признался отец семейства своей жене, — будто я здесь и не здесь, не могу раствориться.

— Так для этого тебе надо было не с семьей приезжать, а самому, тихо тут посидеть, тогда бы ты почувствовал себя маленьким, — предположила жена.

— Но мне хотелось вас сюда привезти, как ты думаешь, детям здесь нравится?

Им понравилось. Там было чудесно. Не так, как когда-то ему. Просто само по себе место красивое. Тихо, березы по-особому пропускают солнечный свет, все вокруг кажется необычным, заколдованным. Щенок бегал вокруг, обрадовавшись людям. и большой пес («Это его папа!) Насився вокруг них, словно щенок.

Они не нашли только двух вещей. Оставленный им в 80-м году надпись шариковой ручкой на коре березы и суничную поляну за территорией лагеря. Береза стала в три раза шире, кора ее растрескалась и загрубели. А там, где должна быть поляна — павысяканыя деревья. Хотя, возможно, отец не там искал.

На обратном пути младший сын подтянулся пятнадцать раз. Большой пес долго смотрел им вслед.

Все было бы хорошо, вот только отец разволновался и не заметил сплошную осевую линию на дороге, пересек ее прямо перед здивлеными даишниками. У него хотели отнять права, но взяли пять долларов. Это были первые его даишники (правый отец получил месяц назад). Если отец садился в машину, он оглянулся на своих и сказал: «Я ожидал чего-то подобного, говорят же, что нельзя возвращаться в места, где ты был счастлив». Больше ничего неприятного в этот день не случилось.

SQL - 28 | 2,683 сек. | 7.39 МБ