Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

«… Мне еще хватит, что в сердце я слышу …»

Алена Левкович

Сегодня Максиму Танку исполнилось бы 90 лет

Никогда не вела личного дневника: считаю это делом беспредельной — если уж писать что-то, то красиво, а что толку писать красиво только для себя, если в принципе никто этого написано не прочитает. Вместо дневника у меня есть блокнот, в который записывает наиболее понравившиеся стихи. Они — словно отражение того, что чувствовала в тот момент, когда те или иные строки кранали за живое, когда казалось, что писатель передал именно твои мысли, и они ягоными словами занатоввалися в тот блокнот.

В этом моем «дневнике» есть стихи Стрельцова и Короткевича, Панченко и Бородулина, Ипатова и Дранько-Майсюка … Одни из них о любви, другие — про Родину, еще несколько — о философию человеческого существования …

Я недавно переворачивала хорошо все-таки засаленные страницы чужих-моих мыслей и заметила вдруг: под большинством из них, этих мыслей, стоит подпись «Максим Танк». Он получился самый «универсальный» из поэтов, а значит — самый близкий по духу. Не зашоренный в рамки программы белорусского советской школы (в классах мы учили Танка как поэта-борцов за освобождение Западной Белоруссии, как песняра строителей светлого будущего). Хотя уже тогда был прочитан (вне программы, конечно же!) Его красивое грустный стих «Ave, Marиa», изучены потом наизусть и прочитаны четко на открытом уроке, за что потом учительницы пришлось оправдываться перед руководством школы и районной проверкой: мол , молодежь совсем разбэсцили. А там, помните, какая красота.

Стоит поэт, смотрит на молоденькую монахиню и .. мечтает о ней, и жалеет ее загубленного жизни:

Нат под траурной одеждой черной

Ты узнаешь: состояние непокорный,

Ножки, которыми бы на карнавалах

и увлекала, и колдовала,

Черные брови, грудь тоски …

Ave, Marиa! ..

Уже тогда, в неполные пятнадцать, подумалось, что есть где-то иной Танк, тот, которого не печатают в школьных учебниках. и я начала его искать. и нашла. и открыла для себя. и сейчас его мысли — это мои мысли, которые аккуратно пераписала в потрепанный блокнот, и они теперь всегда со мной, они — часть моей жизни.

Если вдруг становится одиноко и холодно в этом равнодушным большом мире, сразу приходит на память:

и радость — никакая не радость, а горечь.

и песня — никакая не песня, а жалоба,

и блюдо — никакая не блюдо, а камень,

и брага — никакая не брага, а слезы.

и солнце — никакое не солнце, а льдина, —

Если ты на свете всем этим

Не имеешь с кем поделиться.

А когда очередные материальные и бытовые трудности приводят нашу компанию к разговору, что мог бы уехать отсюда туда, где лучше, теплее, богаче, я, оставаясь в меньшинстве «патриотов», опять зовет на помощь Танка:

Хороший из волка музыка,

Да не плясать под вой.

Хороший черпак из решета,

Только из него не питье.

Хороший мед на паминках,

Только никто не поет.

Хороший рубль пазычоны,

Только не спать.

Хороший кожух жалости,

Только холодно в нем.

Хороший огонь на чужбине,

Только грызет глаза дым …

Как вы считаете, какой у белорусского литературы самый лучший, самый праникнёны стихотворение о любви? Не знаете? Трудно определить? А я для себя определила. Ведь однажды почувствовала то же и понятно, что это — именно оно, Настоящее, сладкое, и больной, и неотступное:

Мысли о тебе

Я постарался выкинуть из головы,

Но они перебрались в руки,

Которые ночью тебя часто ищут

и не находят.

Я выкинул из рук —

Перебрались в ноги,

Какие — куда бы я ни шел —

Ведут меня опять к хижине твоей.

Может, отсечь их?

Но я не уверен,

Что эти мысли не переселятся

и в мои костыли …

А если вдруг ахинае ощущение лени и приходят крамольные мысли, что работа твоя бесполезна, что все хорошее и особенное уже описано другими задолго до тебя, выбраться из этого «творческого кризиса» снова помогают строчки Танка:

Может, и все цвета уже открыт —

Мне остались еще сочетании.

Может, и все люди имеют имена —

Только ошибки еще предстоит исправить.

Может, и все звуки мира известны —

Мне еще хватит, что в сердце я слышу.

Может, и все подвиги уже воспетый —

Только я знаю, что две трети айсбергов

Море жизни в себе таят …

Простите, что много цитирую сегодня его стихов. Хотя так и должно быть, если у поэта юбилей, — читать его стихи. Хотя нет. Так быть не должно. Поэтов (если они, конечно, Поэты истинные) нужно помнить всегда, а не только в юбилейные даты. К сожалению, пока это не так. Если бы было так — не бедавали бы несколько лет в Акинчыцах, где родился Якуб Колас, что в доме-музее течет крыша (сейчас, наверное, наконадни 120-летию Коласа ее уже парапаравали). НЕ абивав бы раз перед этим юбилеем пароги различных инстанций сын того же Максима Танка с просьбой повесить на место мемориальную доску на доме, где жил отец …

Перечитайте еще раз Танка: «Может, и все люди имеют имена — только ошибки еще нужно исправить» … Это он себе писал — всем нам. Еще не поздно — вспомнит и каждому отдать должное.

SQL - 19 | 0,586 сек. | 7.4 МБ