Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

Как отзовется в будущем?

Ольга Ипатова

Взгляд

Мне часто приходится беседовать с писателями на периферии. Некоторые из них работают активно и с ощущением перспективы — организуют, как Василь Ткачев в Гомеле, даже журналы, «толкают», как Алесь Каско в Бресте, стихи молодых в местную печать, да и сами печатают с хорошей регулярностью. Но множество и тех, кто в сегодняшнем жизни как бы затерялся, позволил овладеть собой черному песимизму, неверие `ю в завтрашний день, так письменництва утратила многие свои позиции, напечатать книгу — большая проблема. У населения не хватает денег или нас «заедает» огромный вал (к сожалению, он, может, еще и НЕ девятый) русскоязычной продукции? Есть и другие причины — и писателю кажется, что ни он, ни его произведения не нужны стране, которую он любит и для которой работает.

Алесь Кожедуб, Любовь Турбина, Владимир Бутрамеев вообще перебрались в Москву. На наших же гонорарах действительно не протянешь.

Не секрет, что писатели практически исчезли с экранов белорусского телевидения, что главные редакции литературно-драматических программ (особенно на телевидении), не слишком занимаются пропагандой творцов (оба главные редакторы активно «асядлали» политику, и бывает, что чаще ругают творцов, чем их пропагандирующих).

Разве диалог (а я лично считаю, что его надо вести, день за днем, месяц за месяцем) возможен при заранее заданной жесткой, непримиримый позиции только своей правоты?

Это тем более необходимо нам всем, что белорусы, согласно статистике, вымирают. Станчаецца от многих испытаний защитный покров над нами, созданный героизмом и жертвенность предков.

«Мы для братских народов надежные, верные доноры» — написал когда-то народный поэт Беларуси Пимен Панченко. Сейчас время не отдавать, а собирать всего разбросаны по миру, всего, что поможет нам выжить.

Выжить сегодня действительно трудно. Наш пегас так плотно абвиты цепями непосильные налогов, что его крылья напоминают всем давно опостылевшие, взятые ли не со времен военного коммунизма, тарифные сетки. Наш некогда уютный Дом литератора на Фрунзе, 5 стал не нашим. Кстати, имя Фрунзе оказалось роковым и для Дома кинематаграфистав, так как ихний, второй после Красного костела дом оказался исторически связанным с именем этого военачальника, и по этой причине, как мне рассказывали сами кинематаграфисты, милиция хочет наладить там свой музей. Может статься и так, что в конце концов сам Союз кинематаграфистав превратится в музейный экспонат, ведь создание белорусских фильмов все более проблематично … Да эта проблема, очень важная, все же отступает перед тою, без решения которой писатели не могут ни жить, ни дышать. Ведь художник рисует кистью, его картина говорит без слов. Без слов обходиться и музыка — у нее свой особый «канал» связи со слушателем. А мы?

Как и большинство из нас, я постоянно задаю себе уже не просто тревожное, но страшное вопрос: «Что ждет национальную литературу? Какое у нее будущее, если не будет национальной школы, которая все больше сдает свои позиции, и действительно национального института, где все предметы преподаются на белорусском и которого, как мы все знаем, пока что ни в одном городе Беларуси, как и в столицы , нет?

«Снова о языке! — Скажете вы. Так много дыскутавали в свое время, что более важно — хлеб с колбасой или язык! Но — языки все меньше, а или больше стало колбасы? Спешили, уводили закон о государственном языке потому, что хотелось как можно скорее закрепить, после долгих лет упадка, статус белорусского языка, перевести ее из падчарки на положение хозяйки.

И — на ней заговорили на улицах дети, в книгарнях из появился спрос на белорусский литературу, начали издаваться нужны падручники.Канешне, не удается за три — четыре года сделать все. Как сказано — «Нельзя приказом ввести язык в жизнь, но можно приказом ввести жизнь в язык».

Многое потеряно за последние годы. Но есть, все еще есть возможность — спокойно, достойно, с умом — начать заново этот процесс. Не зря же последний перепись показал — около 74 процентов населения считают белорусский язык родным. Значит, есть в народе, третья часть которого все же пользуется в повседневной быту белорусским языком, ощущение того, что терять ее окончательно — нельзя.

Кстати, это касается не только белорусов. Работая на белорусском телевидении, я делала много передач о первых белорусскоязычные классы. Так вот — охотнее в них записывали своих детей именно русские, потому, видимо, что нет в них генетического страха, который есть у белорусов, которых, называя «нацдэмами», садили в тюрьмы и уничтожали только за то, что они говорили по-белорусски .

Нам очень нужны учреждения, подобные Новогрудской, Виленской, Слуцкой гимназий, где художественное белорусское слово служило возвышению достоинства белоруса, ощущению себя не вторичном народом, а тем, кто родила первого печатника и первую на восточнославянских землях кананизаваную святую, кто имел развитые институты европейского права и демократии.

Недавно муж новогрудской лекарки Евгении Шостак рассказал мне, как перед самой смертью его жена — кстати, выпускница одной из этих гимназий — попросила его читать ей «Новую землю» Якуба Коласа. И он читал и плакал, чувствуя неизреченную любовь к своей, такой горькой, трагической и прекрасной земле, на которой они вместе с этой прекрасной женщиной прожили всю свою жизнь …

Будут национальные школы — будет спрос на свою литературу, а также и на переводы с других языков и культур, так как будет вырастать свой, воспитанный на приоритетах собственной культуры читатель. И он не будет равнодушно или оскорбительного отворачиваться «Ой, да это по-белорусски» от книжных полок, а станет гордиться написанным, и том, что тот или иной наш писатель получает премии, международное признание. Кстати, и сегодня наших творцов Удостаивают в других странах — напомню хотя бы Елену Попову, Сергея Законникава, Василия Троицу, не говоря уже о Светлану Алексиевич и других знаменитых писателей …

В свое время белорусский литературу любил и всегда интересовался ею, витаючы на письменницких из подъездах, Петр Машеров, может, зная, а может, интуитивно чувствуя, что через поэтов говорит что-то, выше их самих — может, сам Господь Бог …

Когда-то мы покупали украинский «Всесвит», чтобы первыми прочитать переводы романов Маркеса, Уайлдера, Гессе, авалодвали польской, чтобы увидеть по гродненской тэлевизии запрещенного тогда Фелини.

Я очень хотела бы дожить до того времени, чтобы, например, в подземном переходе в пяти шагах от дворца Республики, где сейчас в магазине книги и не пахнет белорусским, стояла бы на полках все то, что стоит там сейчас — но на языке польском, татарской, украинской, еврейской (так как и татары у нас со времен Витовта, и другие народы сотнями лет жили здесь в согласии). Кстати, последнего короля Речи Посполитой приветствовали в Пинске на четырех языках, и все их хорошо понимали местные жители. Но, конечно, наиболее я мечтаю о том, чтобы выдавались переводы, чтобы стояли в в с и х магазинах книжки на языке родном, белорусском.

Когда-то на Днях литературы мы были на Аральском море. Оно за десятилетия все мелеет, отступала, и корабли, некогда были в гавани, остались стоять на суше, а она превратилась в пустыню.

От сегодняшнего руководства страны, от сегодняшних государственных мужей во многом зависит — ведь каждое мгновение сегодняшнего времени отзовется в будущем — чтобы не мелеет запас духовных сил народа, его языка, его накопленной веками культуры.

Как мне хочется, чтобы мы сделали все возможное для того, чтобы мы, как нация, не остались такими вот не необходимыми никому кораблями в призрачной мареве пустыни …

SQL - 18 | 0,705 сек. | 7.41 МБ