Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

Достоинство

Генрих ДАЛиДОВиЧ

Народному писателю Беларуси Янке козырька — 85 лет

Начало прошлого, ХХ-го века резко повернул судьбу белорусского народа: не одна сотня тысяч абяднелага народу подалась в свет на заработки, с первой мировой войной — на фронт и в беженцы, немало за общественно-политическую деятельность страдала на каторге в Сибири. В основном это были молодые, здоровые, трудоспособные люди, большая часть нашего народного генофонда, но значительная доля которого либо погибла, либо распылилася на чужбине. Близкие потомки только помнили, что их «бабушка, дедушка были из Белоруссии», а более поздние уже и не знали, откуда ихние корни. А потом — революции, гражданская война, образование БНР и БССР, СССР …

Перед приближением фронта в первой мировой войне оказался с матерью в беженцах (Москва) юный Евгений Скурко (будущий Максим Танк), в августе 1917-го за пределами Беларуси в белорусских семьях появилось среди других и двое младенцев, которым позднее судьба определит стать не просто знаменитыми, а флагманами белорусского литературы: в Таллине родится Пимен (Панченко), а в Одессе в приезжего по копеечку белоруса Антона увидит свет мальчик Иванушка-Янка, и один только Бог знает, какой бы был у него, как и в Танка , Панченко, судьба, чтобы родители в 1922 году не вернулись на свою родину, в деревню Загора Кореличского района. Поскольку в это время там уже установилась после закулиснай Рижской заговора 1921 польская власть (как известно, Советы туда на переговоры делегацию БССР не допустили, а частью белорусских и украинских земель адкупилися), то юноша в 1931 г. окончил польскую сямигодку (польское правительство обещало свободное и благоприятное национально-культурное развитие белорусов, но своего слова и не думал сдерживать, неукоснительно закрывал белорусские школы, библиотеки, издания, а наиболее выбитных шальмавав или бросал в тюрьмы), гаспадарничав, служил в польской морской пехоте, но здесь, на родине, в крестьянском среде, абеларусився, глубже познал силу и красоту родного слова, тягу выявить ним свои наблюдения, мысли и чувства. Благо, в свободное время много читал мировой класики, белорусском литературы, все, что попадало в руки, и постепенно не просто как читатель, а как суперажывальник, падбираючыся к секретам художественного творчества и понемногу овладевая ими. Сначала увлекся поэзию, а после (1937 год) прозой, и в Загора начал формироваться будущий Классик. Военная служба, война 1939 года, конечно, втащили этот процесс, но и паглыбили его светапазнанне, больше — он, пулеметчик, при Гдыни один из первых наших земляков столкнулся с фашизмом сначала как защитник пусть и чужой, но соседней независимой страны, чьей был подданным, а потом — как военнопленный. Он своими глазами увидел уже гитлеровской Германию, где запанавали расовая идеология и немецкий исключительность, террор и насилие, если даже умные и честные должны были в атмосфере диктаторство, назирку, вижавання, насилия и страха маладушничаць, приспосабливаться, так или так позорно крепить рейх и фюрера -маньяка, который с ложью-воплями о будущем зажиточное жизнь, руководящую роль в мире немецкого народа толкал его, одурманенных и гонимого, к пропасти.

Трудно смириться с участью бесправного, унижанага, и будущий наш замечательный празаик после нескольких попыток убегает из плена и осенью 1941-го дома. В 1942-м — в партизанах, связной, разведчик, редактор подпольной газеты и сатирического листка. Заодно ему уже воочию приходится увидеть и новую, советскую, действительность с ее гучными лозунгами и жесткими, иногда крывавыми правилами, что сильнее письменные законов, самападрыхтаванаму на класицы отведать на других и на себе официальные теории классовой непрымирымасци, бесканфликтнасци в литературе — г. е.. показ методом сацрэализму «борьбы хорошего с лучшим». 1940-е и начало 50-х — напряженный поиск изображения в прозе своего «я», где и многие яркие страницы, даже полностью полностью вещи, где буквально схвачено жываиснае и где блестящие художественные язык, детали, образы, но тут же и определенная недоговоренность или в прыцирку «на потребу времени», но тем не менее уже и без указания имени автора можно было сразу же по своеобразным стиле, по лирического течения, сильным авторским «я» безошибочно определить: это — Янка Брыль, новая большая надежда белорусского прозы. А когда в 1952-м ему была присуждена за повесть «В Забалоцци днее» сталинского премия, даже расширяла эти абсяги: автор поднимался на всесоюзный уровень, становился известным за пределами СССР.

Хрущевская «о

SQL - 17 | 0,735 сек. | 7.49 МБ