Календарь

Январь 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Фев »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Архивы

«Деревянная сказка» Петра Лысенки

Алена Левкович

НА ПОЛУЧЕНИЕ Государственной премии Республики Беларусь

С Петром Федорович Лысенко меня познакомил коллега из «Белорусским мысли» Михаил Шэлехав. Пока шли совсем недолгой дорогой от редакции до института истории Академии наук, Михаил Михайлович рассказывал о своем детстве в Давид-Городке, если басаногим подростком вместе с такими же цикавными сверстниками помогал молодому археолог Лысенко поднимать с земли прошлое древнего города — по черепках, по бусы, по другим драбязинках, засыпанных за возрасты на глубине нескольких метров, оно представало перед завороженно детьми как самая лучшая сказка … Я слушала и понимала, о чем мой спутник говорит: однажды судакранувшыся с таинственным миром археологии, «заболела» им на всю жизнь, как, наверное, и каждый, кому хоть день посчастливилось перацираць пальцами песок в надежде, что вот сейчас найдешь что-то такое, необычное, неизвестное, какой-то знак, оставленный нам дальними предками …

Мы шли к человеку, которому этот символ найти удалось. Тридцать пять лет назад Петр Лысенко нашел древнее Берестье — целый деревянный город Хиии века с хатами, улицами, хозяйственными постройками. Двадцать лет назад обнаружен город превратился в музей, в который и по сегодня едут экскурсии со всего мира. А белорусские школьники нередко именно там, у древних деревянных стен, начинают осознавать, что такое Родина.

С Петром Федорович хотелось поговорить не как с археологом — скорее как с человеком, за плечами которого уже немало прожитых лет, который пережил и славу, и забвение, который мог бы многое рассказать из жизненного опыта мне, гораздо моложе. Не вышло. Мы все время в разговоре збивалися на археологию, из археологии — конкретно на Берестье. О себе ученый говорил с большой неохотой, но когда речь пераводилася на раскопки, на находки — тут же оживлялся, в глазах появлялся какой-то озорного, совсем молодой огонек. Я сначала немного разочаровалась: всегда досадно, когда рушатся какие-то творческие планы. А потом поняла, что для этого одержимого человека его работа неразрывно связано с его жизнью, а его жизнь при всем желании никак не аднимеш от работы. Вот так и беседовали — о археологию, о Берестье, а получилось — о судьбе, о прожитой и пережитое.

Я сразу спросила у Петра Федоровича: не обидно, что его имя связывают только с открытием Берестья? За сорок лет работы в практической археологии были, наверное, находки не менее интересные и значительные, были другие раскопаны гарадишчы, не менее древние, но помнят только Берестье, и его, Лысенко, упоминают только как адкрывальника Берестья, да и то последнее время не всегда … На что ученый загадочно улыбнулся и продолжил поздравительные телеграммы (в сентябре Петру Федоровича исполнился 71 год). Телеграмма была от Житковичского отделения Туровского общества охраны памятников. «Видите, помнят. Недаром, значит, Туров пять лет копал. А Пинск, а Клецк, а Давид-Городок, а Слуцк … Находки там были интереснейших, очень помогли составить представление о жизни этих поселений в Хии-Хиии веках. А книжки, по которым сейчас историю Южной Белоруссии изучают … Вот оно — и память, и благодарность — самое главное. Мы же не ради славы работаем … А Берестье … Берестье, как бы там ни было, все равно и самое значительное, и самое любимое »…

Берестье и точно то «ребенок», которым по праву можно гордиться. Это единственное на территории Восточной, Южной и Северной Европы деревянное поселение, которое так сохранилось за долгие столетия: и сегодня можно увидеть почти целые дома и деревянные улице. Его находку ставили по значимости рядом с находкой в ХиХ веке древней Трои. Но Трою строили из камней, которые не могли разрушить даже несколько тысячелетий. Остатки каменных зданий, засыпанные песком, просто ждали своего часа, ждали человека, который будет достоин такого открытия. Брестский же деревянные стены сохранились в земле чудом. Они могли сгореть в пожаре многочисленных войн еще столетия назад. Они могли просто сгнить в земле, как гние любое, даже самое крепкое дерево. Они могли так и остаться под землей, ведь их же искали долгие годы, но так и не находили. Стены Берестья также ждали человека, достойного такого открытия.

Петр Лысенко не ожидал и не надеялся, что этим человеком будет он. У него просто было задание — тема диссертации «Туровская земля». Он начал копать гарадишчы Турова и Давид-Городка, но не давала покоя таинственное Берестье — город-призрак, который, известный по документам с начала Хии века, искали и не могли найти известные советские ученые, признанные специалисты по древним славянах. А город же не мог бесследно исчезнуть. Новый Брест — тот, что возник вокруг крепости, не стоял на старом гарадишчы. Старое Берестье было где-то в другом месте, может, совсем рядом, но где именно — оставалось загадкой, которую разгадывать было и трудно, и интересно, и радостно.

Он до сих пор не может сказать, что это было — везение, интуиция, Божие откровение? Может, все вместе? Но главное — была напряженная работа. Над летаписами, документами, древними и новейшими планами застроек. Профессор Лысенко и сегодня утверждает, что его Берестье родилась сначала на конце карандаша. А потом были поиски. и первые черепки керамики — для каждого археолога любые раскопки начинаются с черепков. Черепки были найдены на территории воинской части, на том месте, где уже побывали и московские ученые, и он сам — за семь лет до этого. Тогда Берестье не захотела открыться никому. «Это сейчас легко добраться до музея. А тогда … Мост через Мухавец был разрушен в войну. На его бетонных опорах был подвешен мостик на три доски. На мостика — страж, за ним — гарнизон. и никого не пускают … Очень помогли тогда начальник музея Брестской крепости Петр Королев и Михаил Алексеюк из областного краеведческого музея. Благодаря им проникли на территорию, нашли новые доказательства того, что копать надо именно здесь »… (Столько лет прошло, а Петр Федорович точно помнит фамилии, имена, имена отчества всех людей, которые работали вместе с ним, которые помогали. и все время повторяет: это не только мое открытие — это наше, общее …)

«Я три дня ходил по территории и не знал, где же начать копать. Садился под громадную тополь, что рос среди поля, и думал, думал. Представлял тот древний город, его людей, пытался представить, где у них была центральная площадь, где был въезд, как располагались улице. Татьяна Каробушкина и Михаил Федосеев, которые были со мной в тот поездке, уже начинали злиться: сезон раскопок очень короткий, каждый день на учете, а я все сижу и думаю »… Зато первой находкой была хата, что сохранилось в земле на 12 венцов — она впоследствии станет одним из драгоценных экспонатов в музее, даст ученым повод обращаться к властям с просьбой расширить раскопки, обеспечить соответствующее финансирование. А тогда они копали и не верили своим глазам: из-под земли возникала человеческое жилье с Хиии века, почти полутораметровой высоты! Потом появилось еще один дом, еще, начала акрэсливацца целая улица. и это было настоящее чудо.

Они дивились, не верили, искали объяснение столь дивной сохранности. Не сразу, но додумались: причиной всему — обычный мусор. Постройки в Бярэсци, как сейчас можно увидеть в музее, стоят очень плотно друг к другу, на расстоянии всего каких-то 30-40 сантиметров. Сору на дворе не было деваться, вот оно и росло вверх, быстро покрывая собой в постройках венец за венцом, заставляя людей строить сверху новое жилье …

В то первое лето надолго ушли дожди. Бульдозер, который взяли, чтобы сравнить площадку, буквально утонул в том раскопе, его вытягивали, как танк, — двумя военными цягачами, привязав к гусениц бревно. А потом работали уже без бульдозера — тонны земли были извлечены из раскопа вручную, с помощью волонтеров-брэсцких школьников и студентов. Почти на десять лет Берестье стала смыслом жизни, самим жизнью. Когда начали открываться целые деревянные улице, убили тревогу: под воздействием воздуха века двадцатого строения, восемьсот лет пробыли под землей, могли очень быстро разрушится. Срочно нужно было консервировать обнаружено, покрывать специальным раствором, чтобы сохранить. Для этого нужны были люди и средства. Пришлось обращаться к самому Касыгина — тогдашнего Председателя Совета Министров СССР. День, когда узнали о наивысшее решение создать на месте найденного города крытый павильон-музей, Петр Федорович до сих пор вспоминает как один из самых счастливых дней в своей жизни.

Он не любит вспоминать о другом. О том, как трудно было попасть на место, где был город. О «помидорной войне»: на пути раскопок были гряды частников с помидорами, огурцами, клубницами, и эти самые частники, среди которых были и сотрудники областного краеведческого музея, встали на защиту своих помидоров, любыми средствами пытаясь помешать археологам. О том, как жили все лето в дощатом шалаша, в котором стоял один сломанный топчан, а жили же вчетвером, так как не было денег заплатить за более приличное жилье. О том, сколько порогов пришлось абабиць, чтобы сохранить то, что нашли. О том, что, положив столько сил на изучение родного края, сделав уникальное открытие, он всего лишь член-корреспондент Евразийского академии, но никак не нашей, белорусском. О том, что в Бресте о нем почти забыли и даже в прошлом году, когда Петра Федоровича поздравляли с 70-летием из разных уголков страны и из-за ее пределов, из Бреста ни от властей, ни от музейщиков не пришло ни одного теплого слова …

Он не любит об этом говорить, потому что он не для этого работал. Зато он охотно и восторгом показывает уникальные находки, которыми отблагодарила его Туровская земля и образы которых уже стали илюстрацыями в школьных учебниках. Деревянный гребешок с кириллического алфафита — одно из совсем немногих свидетельств, что славяне учили своих детей грамоте. Праслица из Пинского городища, которое сохранило на себе написанное имя владальницы — Анастасия. Осколок греческой амфоры с надписью «Ярополче вино» — в начале Хии века Пинский князь Ярополк жанився, амфору, наверное, разбили на счастье молодых. Свинцовые иконки Хиии века из Туровского городища — они, наверное, упрыгожвали крест, не хватает еще двух. С энтузиазмом говорит Петр Федорович о том, сколько еще работы у молодых археологов: еще одно Берестье они вряд ли найдут, вообще, известны из летописи древние города уже все исследованные, но про деревенские поселения почти ничего неизвестно, поэтому работы там — непочатый край. С гордостью показывает археолог копии из книги отзывов Брестского музея: люди приезжали со всего мира и оставили слова удивления и восхищения увиденным. Вот это — самая главная благодарность, о которой может мечтать каждый археолог», — говорит Петр Федорович.

Профессор Лысенко году вместе со своей коллегой Татьяной Каробушкинай допущены к участию в конкурсе на получение Государственной премии Республики Беларусь. Они эту награду несомненно заслужили. Но, кажется, лучшей наградой для ученого остается знание того, что в Берестье, которое он для нас открыл когда-то, до сих пор едут люди. Вы там еще не были? Обязательно съездил. Вы сделаете приятное человеку, который этого заслуживает и, возможно, откроете для себя Родину.

SQL - 19 | 1,347 сек. | 7.42 МБ