Владимир Некляев. Знаки препинания

10/07/2012

9 июля Владимиру Некляеву исполнилось шестьдесят шестой

Владимир Некляев.  Знаки препинания

    

***

С литературной критики советских времен: «Одна из задач искусства — высвециць сокровенное в человеке …" И дыр, который homo sovetikus тайно передовой патриот, гражданин, домашние …

Сокровенное в человеке — гадкий. Это прежде всего его сокровенные страсти. Комплексы. Кто станет скрывать красивое? ..

Мало кто покопался в сокровенном так, как Достоевский. Страсти любви, совести, веры … А Зигмунд Фрейд утверждал, что сокровенное в Достоевском совсем другое. Он утверждал, например, что страсть к игре в Достоевским вместе с безрезультатной борьбой за то, чтобы избавиться от нее, это продолжение его мастурбации, непазбытая тяга к онанизма.

У самого Фрейда, судя по всему, приблизительно такие же патаемнасци.

А где у Достоевского о «непазбытую тягу»? Даже в «Записки из подполья», вещи самой сокровенной, об этом нет. А было только, как можно догадаться, в письмах к витебского гимназиста Владимира Стукалича. Тем же гимназистом, по настойчивым требованиям Достоевского, сожженных.

Сокровенное в человеке — это то, что после его — пепел, прах, земля. Только это.

***

Труднее привыкнуть к человеческой разнообразия. Отсюда: иных не должно быть!

***

Я дружил с Александром Кищенко, блестящим художником. Под кончину жизни (не зная и не предполагая, конечно, что под кончину) он создал неимоверных размеров гобелен с изображением выдающихся представителей человечества, назвав его «Гобелен века». Как наблюдатель процесса, я восхищался и качеством, масштабностью работы.

Когда гобелен был почти завершен, портреты гениев и героев расположены от верха к низу, в самом верху осталось места, где, как вершина всего, должна была появиться изображение Бога.

Кищенко спросил, кто там, рядом с Богом, должен, по-моему, быть?

Вопрос не показалось мне странным, мы разговаривали и не на такие темы. Но как я ни пытался, так и не смог представить, кто же из людей — пусть даже исключительно в фантазиях автора художественного произведения — может соседствовать с Господом? Не знал я, кто там в самом верху на гобелене должен быть …

На презентации своего уникального произведения художник Александр Кищенко показывал президенту Александру Лукашенко, где тот, как выдающихся представитель человечества, в данный момент находится: в самом верху «белену возраста». Рядом с Господом. Даже немного выше.

И это сделал настоящий художник. Настолько настоящий, что можно было бы предположить, что портрет Лукашенко, расположенный на гобелене выше образ Бога, — это вызов. Изысканная демонстрация супроцьстаяння художника и власти, творческая находка, скрытая форма неприкрытого надругательства. Так можно было бы предположить, если бы оно было так …

***

Если в обществе есть противостояние художника и власти, значит, общество не свободно. Потому что

свободе художник не мешает. Свобода с художником не борется.

***

Как-то Александр Кищенко, у которого, помимо таланта художника, был еще и талант рассказчика, рассказал о своем житье-бытье в Киеве в одном жилище с Сергеем Параджановым.

Паражанав, как всякий южный человек, выдавал себя за тонкого знатока всех на свете напитков. И однажды привез кувшин вина из Грузии, сказав, что ни Кищенко, ни кто-либо другой в Киеве такого божественного питья не вкусовые, поэтому сегодня он устраивает вечеринку, чтобы хоть друзья настоящего вина попробовали и до конца за то ему, Параджанова, были благодарны . С тем и ушел кинорежиссер Паражанав на киностудию, а

художник Кищенко, пока Паражанав работал и собирал гостей, побегал по магазинам, накупил кучу разной гадости, которая в то время называлась вином, слил все в один тазик, добавил сахара, меда, специй, нагрев этот жуткий коктейль на огне, охладил и наполнил им сосуд, перед тем разлившы вино, которое в кувшине было, в бутылки из-под скверны.

Вечером появился Паражанав с гостями, начал с кувшином наливать, вместе со всеми пить, смаковать, спрашивать: «Ну как? ..» — И все глаза закатывали: «О, божественное вино! ..» — А когда то «божественное» закончилась и Кищенко из бутылок из-под скверны стал наливать настоящее шампанское, то все гости (и первый Паражанав) сказали: «Какое г …»

Такие все мы сомелье — и так «разбираемся» не только в винах.

***

С Пимен Панченко на писательском съезде стояли на лестничной площадке и курили. В зале хлопали, топали ногами, свистели, сгоняли с трибуны ораторов.

Пимен Емельянович докурил сигарету, бросил окурок в мусорку и сказал: «Тридцать лет назад топали сильнее».

***

Михаил Стрельцов задавал, случалось, совершенно неожиданные вопросы. Ну, к примеру: «Если ты поэт, дак скажи, что такое Когдак? .."

Об Когдак никто (в том числе я) ничего не знал. Но я узнал из энциклопедии, что это такое, и когда в баре Дома литератора Михаил Леонович спросил о том Когдак у Николая Федюкович, я за того ответов.

«Когдак — жанр византийской церковной поэзии, название которого происходит, возможно, от греческого kontakion, что значит короткий, но более вероятно — от тюркского kondgar, что можно перевести как наставление на путь истины». (Из энциклопедии).

Примерно так, как написано в энциклопедии, я и сказал.

Поразил мой энциклопедический ответ не столько Стрельцова, который одобрительно кивнул: "Молодец, что прочитал, поэту нужно знать профессию», — сколько Николая. Он ходил от стола к столу и всем предлагал налить и выпить за меня, стоя, ведь таких умных, как я, он не встречал и уже вряд ли встретит, хотя сам окончил литературный институт.

Алексей Дударев, с которым мы тогда очень близко дружили, почти всегда и повсюду бывали вместе, выпить за меня согласился, но вставать, сидя с Женей Янищиц, не захотел, спросив: «А с чего ты взял, что Някляв такой умный?"

Николай начал объяснять ему, почему: "Ибо Некляев знает … знает … ибо знает … потому что …» — никак не мог он, нахадившыся от стола к столу, вспомнить, почему я умный, а Дударев все ждал, не вставал, стакан все не наливалось , и Николай окончил сил: «Ведь ты Когдак! .."

«Не энциклопедические, но логично», — услышав это и тихо засмеявшись, сказал Стрельцов.

***

«О, тайна книг, скажи, из которых людских глубин ты чудеса добывала? Твой зачинате слов не знал и мало мир понимал, не имел мотыг и сох, молчал, как сом, пока беда не взяла за жабры его и на песок не бросила, пока среди ночи его душе немой, умереть готовой, не приказала: — Дыши, плач, кричи, небытие тяжелый пазбудь НЕ рыбъяй языком ».

Кулешов …

Когда прощались, над гробом бешенство февральский ветер, и снег летел лентами, вверх, вниз и в стороны, и ленты скручвалися одна из одною в трубочки, жесткие, как проволочные, на которые цепляют бумажные цветы.

Когда прощались, черно-красная лента у кого-то слетела, ее перекладывала ветром от могилы к могиле — и никто ее не поднимал. Из деталей почему-то резко запомнилась именно эта беспризорных красно-черная лента траура.

nn.by

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: