Разговор Андрея Москвина с Григорием Бородулиным

12/07/2012

Адаму Мицкевичу

 
Litwo! Ojczyzno moja! Ty jestesjak zdrowie …
Adam Mickiewicz.
Поэты рождаются в таверне,
Чтобы их после
Оплакивали соборе.
Изгнанник
НЕ в спину ветер дует, —
Он носит край оскорблен
С собой.

Туч юг
Свитязь слезу крыше,
Как павлин с песни,
Что через сад летела.
На саркофаге розы
В росе
Поэту
НЕ тщеславие зьлюцелай!

Молчивсыпальня королей
Века
Притихли
Над геральдикой немой.
Спросит кто-то:
Был король который,
Если писал поэт:
«Ojczyzno moja …"?
1973

— Кем для Вас является Адам Мицкевич?


— Мицкевич для меня является писателем, рожденным белорусского землей. Он сжег свои первые стихи, написанные на белорусском языке. Может, я немного преувеличиваю, но скажу: Мицкевич-белорусский поэт, хотя его стихи написаны по-польски. Его мироощущения, его мышление являются белорусскими.

— Помните ли Вы свою первую «встречу» с поэзией Мицкевича?

— Для меня Мицкевич — фигура уникальная. Впервые я познакомился с его творчеством в университете. До сих собственной библиотеки у меня не было. Не было денег, чтобы покупать книги. Во время учебы я проводил в библиотеке много времени. Именно Мицкевич входил в программу по истории белорусского литературы. Кроме того он входил в программу моего ознакомления с литературой. Позже я возвращался к его творчеству много раз. Потому что ее нельзя до конца постичь.
— Что с Мицкевича Вам хочется перечитать?

— Прежде всего лирику и баллады. У них есть душевность, умиления родной землей и ее природой. Когда читаешь Мицкевича, то чувствуешь себя Белорусам.
— «Поэты рождаются в таверне» — это миф или метафора?

— Существует миф, что Мицкевич родился именно в трактире.
— Вы назвали его «изгнанником». Большую часть жизни он прожил на чужбине: Россия, Франция, Турция … Можно Вас также назвать «изгнанником»? Живя в своей стране, вы не можете активно участвовать в политической и литарацким жизни.

— Прежде всего страшно парановваць себя с Мицкевичем. Да, я чужой в собственной стране. Я не нужен здесь. У меня мало читателей, поклонников. Но сравниваться с Мицкевичем я не могу.
— Вы сказали, что не нужен. Почему?

— К сожалению, в последнее время у нас безразличны отношения к языку, дакультуры. Язык уничтожается, закрываются белорусские школы. Я спрашиваю: «Почему рыба гниет с головы, а чистить ее с хвоста?» По телевидению не слышно белорусского языка. Российская попса переел уже душу. Многие дикторы говорят на белорусском языке с российским акцентом. Потому что они ежедневно в обычных условиях говорят только по-русски. Белорусский язык можно услышать только на радиостанции «Свобода». Или это порядок?
Ранее фундаментом белорусскости была деревня. Люди поддерживали связи с деревней: посещали родителей, приезжали туда отдохнуть … Теперь деревня в традиционном смысле не существует. Если создали колхозы, то деревня стала похожа к городу. А город еще со времен Российской империи был российский. Сейчас вся молодежь бежит из деревни в город. Мало кто говорит по-белорусски. Наши чиновники знают язык, но разговаривать не хотят. Вот чтобы кто-то дал приказ сверху, то все сразу стали бы говорить по-белорусски. А если существует двуязычие, то ничего украине не изменится. Возможно ли, чтобы были две матери?
— Что, по Вашему мнению, нужно сделать, чтобы изменить ситуацию?

— Много чего нужно сделать. Во-первых, чтобы выросло сознание. Во-вторых, предстоит сделать ориентацию на молодежь. Потому что все уничтожена. Смешно, когда военная училище для молодежи носит имя Суворова. Суворов залив кровью всю Беларусь. Это — палач, а его имя носят молодые военнослужащие. Еще один пример. У нас существует «Общество белорусского языка». Я понимаю, что такая организация могла бы существовать в Киргизии, в Сибири. А в Беларуси? .. Хорошо, что хоть что-то есть. Но нужно помнить, что эта организация была создана в пику БНФ с согласия власти.
— В стихах Вы высказываете мнение, что настоящего поэта будут помнить всегда, а того, кто управляет властью — быстро забудут. Алеци возможно, чтобы один существовал без другого? Может это естественно, чтобы поэт всегда оставался в оппозиции, чтобы высказывать другие, недозволенные властью мысли.

— Если кто-то будет в стихотворной форме повторять лозунги партии — это не поэт. Он должен делать что-то большее. Прежде всего он должен теребить мозги, тем самым создавать такую ситуацию, чтобы другие небаялися задавать сложные вопросы. Проходит время и люди забывают своих властителей. Кто, к примеру, помнит, при которой власти жил Мицкевич? А Мицкевича не забывают!
— Еще одна интересная мысль в стихи: память о поэте — это не розы, которые приносят и кладут на саркофаг, а те строки, вспоминает человек, идя босиком по росе.

— Первое ощущение самое искреннее, естественное и самое сильное. Первое ощущение босой ноги в росе, восходящее солнце. Первое ощущение своего шага по земле. Розы очень быстро сохнут. Потом их выбрасывают на свалку, где они лежат никому не нужны. Асловы поэта, если они настоящие и искренние, надолго остаются в памяти. Они дороже всякие одобрения и комплименты.
— Если Вы переводили поэзию Мицкевича на белорусский язык, встречались с какими-то трудностями?

— Когда языки близки, то переводить труднее. Если язык далека, то делаешь подстрочник и переводишь. Иногда можно даже отойти адарыгиналу. Но когда переводишь Мицкевича, очень далеко не отойдешь …
— В последнее время Вы переводите стихи поэтов, обиженных властью своих стран. Почему их творчество вы хотите узнать Всегда?

— Я перевел десятки поэтов, представителей обиженных народов. С некоторыми я познакомился на различных праздниках поэзии, вечеринках. А некоторых даже никогда не видел и только переписывался. Многие из них потом стали моими хорошими друзьями и начали присылать мне свои книжки. Но прежде всего я сам их нахожу.
Интересная история случилась с Зелимхана Яндарбиева. Когда была издана книга с переводами его поэзии, я получил посылку. Пошел на одну почту, потом на вторую, где должен был ответить на следующие вопросы: «Что за родня живет у вас в Чечне?", "Что они Вам прислали?» Когда открыли, там оказались финики. Слава Богу, что там не было никакого гашиша. На следующий день газеты написали бы: «Наркуръер Рыгор Бородулин получил от наркодилера Яндарбиева наркотики». (Смеется). Потом случилась еще одна история. Когда я играл в сквере, ко мне подошли чеченцы, дали в руки пакет и сказали: «Это тебе подарок за переводы с чеченской».
Я очень рад, что имел возможность прикоснуться к этой высокой поэзии.
— Почему это так важно для Вас?

— Эти авторы продолжают свою национальную культуру и литературную традицию. Они пишут в пику власти и режима. Именно это меня подкупает. Кроме того, нужно помнить, что в тех странах, где живут эти поэты, тяжелое политическое положение. Нечто подобное я сам пережил. Имел очень трудное детство, остался без отца, который погиб в партизанах. По разным причинам меня не приняли в пионеры. В партию я уже сам не хотел вступать. Меня несколько раз пытались внушить. А было так. Мы поехали нарадиму Петруся Бровки, выпили там. В разговоре он предложил мне характеристику для вступления в партию. А трезвый молчал прагэта. И когда я об этом рассказал, от меня отстали …
— А стихи когда Вы начали писать?

— В 1952 году, в школе.
— Как создаются ваши стихи?

— Каждый раз по-другому. Бывает, что какая-то идея, мысль приводит дастварэньня стиха. А бывает, что все начинается от одного только слова, либо от двух. Чувствую, что что-то ударило в голову, что-то стучит. Тогда я включаюсь в процесс. А планово ничего не может быть.
— А хотелось Вам посетить Польшу после знакомства со стихами Мицкевича?

— Я очень хотел в Польшу. Впервые я поехал за границу, когда еще был студентом. В поезде до Варшавы мы пели: «Еще Польска незгинэла / / Наша Будка НЕ скваснэла / / Багнэт на бронь! / / Бальшавикагонь» Все думали, что я провокатор. А я знаю это от матери. Вместе с нами ехал преподаватель, который взял в дорогу радиоприемник. Когда узнал, что слушал «Голос Америки», то страшно испугался, выключил приемник и больше не включал.
Польша была для нас чем-то важным. Поляки, как нация, сохранили свою идентичность, свободолюбия. А у нас все уничтожалось, вожди нации забывали, кто и откуда они. Нас разводили, как спирт водой … И ни коммунисты, ни большевики не покаялись перед народом за свои преступления.
Многое меня поразило в Польше тогда. Уважение к польской мовы.Кали видел это, мне становилось больно и одновремен приятно, что не чуюрасейскай языка. Когда я поступал в университет, то в заявлении прасивзаличыць на белорусское отделение, а если не будет возможности, тохоць на русское. Тогда я еще не знал, как выглядит языковая ситуация вМенску. Сам я учился в белорусском школе и наивно думал, Штоп-белорусски говорят все.
Поразили меня тоже люди, которые не боялись ходить в костел. Я стоял и читал молитву, которой научила меня мать с малых лет. Моя мама была верующей и прожила с глубокой верой в Бога всю жизнь. Когда я приезжал домой либо уезжать всегда молился. Вера укрепила мою душу. И по сей день на ночь я читаю ту мамину молитву.

dziejaslou.by(№ 42)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: