Михась Скобла: Слишком близок Богданович

14/11/2011

Два года назад во время Пушкинского юбилея по одному из федеральных российских телеканалов читали "Евгения Онегина". Люди разных профессий и поколений, каждый по несколько строк — "с чувства, с толком, с расстановкой". И действо то напоминало хорошо срежиссированным всенародный спектакль, где каждый желающий мог постоять на одной сцене с Пушкиным. Смотрели тот спектакль миллиона — и взрослые, и дети.

А теперь представим, что какой-нибудь известный актер (писатель, академик, космонавт — кто угодно) вместо ожидаемых зрителями строк из "Евгения Онегина" вдруг решил прочитать что-то более понятное народу и ни к селу ни к городу збалантэсив с экрана: "Вчера я с Божьей помощью тр … л Анну Керн ". Тоже ведь, мол, Пушкин — в переписках с друзьями.

Примерно то же самое произошло недавно в Национальной библиотеке Беларуси во время презентации мультипроект "Венок Максиму Богдановичу". Меня на ту презентацию с белорусского зала вытащил Владимир Содаль и, пока мы поднимались на третий этаж, рассказал, что еще десять лет назад на месте библиотеки он ускопвав собственный огород и сажал там помидоры и огурцы. Что ж, не каждому исследователь литературы так повезет — заполучить на огороде Национальную библиотеку.

Сначала на презентации все шло соответствующим образом: детский драмкружок показал свою постановку "Башня мира", представитель Министерства культуры пообещала, что в следующем году памятник Максиму Богдановичу появится в Гродно, а представитель издательства "Белорусский энциклопедия" обнадежил, что через месяц в магазине попасть личная энциклопедия "Максим Богданович" — третья после Скорины и Купалы.

Вдруг на импровизированной сцене появились Он и Она. Сначала — как редактор и журналист. Журналистка (актриса Театра белорусского драматургии Анастасия Боброва) с интимным прыдыханьнем сообщила, что приобрела для публикации сенсационный материал — дневник Богдановича. На резонный вопрос гораздо менее сексуально озабоченного редактора (актер Александр Марченко): как же это тебе удалось? — С убийственной прямотой ответила: переспала с директором Багдановичавскага музея, вот он и отблагодарил.

Знаток биографий всех классиков Владимир Содаль расценил этот пассаж как камешек в огород ныне подсудимого Алеся Беляцкого, который долгое время возглавлял тот самый музей. Этакий камешек из одного огорода в другой, впрочем, мало кем замечен. Но очень своевременный. Спасибо Театру белорусского драматургии.

Затем те же актеры, что называется, без изменения декораций показали сценку непосредственно из интимного дневника. Александр Марченко (на этот раз в роли Максима Богдановича) обвел полный зал искрометной от страсти взглядом и вовсе не шепотом признался: "У меня встал. Я задрал ей юбку и повалил на траву ". В это время его партнерши (тэмпэрамэнтная, надо сказать, девица) катался по полу в явно преждевременно экстазе.

Шокированы были все — и школьники, и студенческая молодежь, и мой сосед Владимир Содаль. Он то наиболее переживал, что для актрисы не принесли из коридора диван, и ей пришлось обнаженными плечами кататься по холодному мрамору …

Личная жизнь классиков не спрячешь в музейный сейф. Да и не надо скрывать. Кто сегодня не знает о дон-жуански список того же Пушкина, или о том, как старый граф Путкамэр присылал на железнодорожную станцию коляску, если в Балценики к его жене Марии приезжал Адам Мицкевич … Но как тут не вспомнить сказанное в Эклезиясьце: "Все имеет свое время, и час всяком деле — под небом ".

Ведь и правда, когда спектакль "Дневник поэта" Виталия Барковского с успехом прошел на международном театральном фестивале "Славия" в Белграде, это еще не значит, что его надо показывать школьникам. На современных фестивалях и Шекспир российским матом заговорил, а Дунин-Марцинкевич запел неполиткорректный песенку: "А россияне и поляки нам до жопы, нам до с … ки". Все имеет свое время и свое место.

"Интимный дневник» заслонил собой все творчество Максима Богдановича. Я специально проверил через Google — сотни ссылок. Какие там "Слуцкие ткачихи", если у автора "встал, и он повалил ее на траву"? "Каждую ночь на звезду удивляться" — это ли не архаично? А современно и круто — залезть в постель к классика. Бедные учительницы белорусского литературы, как мне вам помочь?

Давайте обратимся к первоисточнику. Передо мной на столе — текст, который принято называть интимном дневнике Богдановича. Но это никак не дневник, когда соблюдай жанрового определения. Просто несколько записок, сделанных карандашом. Так, о близости с женщиной. Да, очень личных и не предназначенных для печати. Даже в самом полном собрании сочинений. А поскольку писал поэт не для читателя, сокращая и пропуская слова, то и прочитать его записи исследователи не смогли.

Обратились за помощью к специалистам. Три сотрудника Научно-исследовательского института судебной экспертизы (их фамилии и соответствующая печать стоят под текстом) прочитали разве половину записей — ровно 800 слов. И вынесли свой вердикт: "Полностью прочитать текст не представляется возможным из-за неясности почерка, упрощенной его строения, в результате которое целый ряд различных букв выполнены однотипно, а также в связи с сокращенным изложением текста (недаписваньнем букв)".

800 слов перасыпаюцца, как шарики в лятатроне. И каждый конструирует из них ту фигуру, которую сам захочет. Драматург Сергей Ковалев сконструировал экспериментальный пьесу для Театра белорусского драматургии.

Но и сам Максим Богданович использовал свои записи. Прочтите его стихотворение «чувством темному подлежащая» — это поэтическая квинтэссенция сделанных в Крыму записей. Берите и читайте — без посредничества судебных экспертов.

Ты уже рассталась с нарядом
И в постели брачное легла,
Свой стыд, свой женственный стыд,
Дрожащая, победила.
Да абясьсиленай душою
Ты можешь одного желать, —
Чтобы семя бурное Мусский
В недрах тела сохранить.

Каждый настоящий поэт умеет высказаться самой плотной, самой скандэнсаванай языком. Вместо восьми сотен слов он может оставить восемь и — сказать то же самое.

Как-то друга-издатель задумал издать избранные произведения Максима Богдановича под названием "Интимный дневник». С точки зрения маркетинга — шаг понятен. Книга уже запускалась в производство, а обязательный для нее произведение все не находился. Я показал искомый текст другу, заранее убежден, что на верстак Скорины он не попадет. Так и случилось. Член разочарованно вздохнул, возвращая машинопись. Но книга так и вышло под интригующим заголовком и, как и следовало ожидать, быстро разошлась. Видимо, ее прочитали и торговцы бельем в Барановичах, и сейчас стихи Богдановича на витринах тамошних магазинов можно прочитать буквально между обнаженными ногами манекенов.

Так что "Интимный дневник" Максима Богдановича в природе существует и может подарить вам минуты читательского счастья. А если кого-то по-прежнему интересуют 800 черновых словам поэта, могу посодействовать — за определенную плату. Скажем, за прочитаны наизусть стихотворение классика, чьи 120-я годовщина будет отмечаться в декабре. К сведению особо любознательных: те 800 слов я не получал за соответствующие услуги ни от бывшего директора, ни от сегодняшней директора Багдановичавскага музея.

А на прощание советую всем любителям интимных страниц из жизни классиков встретиться с Максимом Богдановичем на Троицкой горе. С соответствующим расстоянии вы увидите его во всем величии. А если подойдете слишком близко, увидите разве шнурок на его ботинке.

Максим Богданович в Крыму. Художник Алексей Марочкин.

??

Интимное прочтение "Звезды Венеры» в Барановичах

??

svaboda.org