Янка Купала. Рождение и смерть поэта — эссе Сергея Дубовца

28/06/2012

Янка Купала.  Рождение и смерть поэта

Человеческий образ Янки Купалы НЕ прорисовывается, не нащупывается, не поддается пониманию. Или кто-то знал этого человека? Или кто-то его любил? Или кто-то этого человека запомнил? Какой он, Янка Купала воплотившегося — гражданин со справкой, пациент врача, ловелас? выпивоха? чей-то друг, муж, отец … Никакой.

Назвавшись именем бога, Ян Луцевич отказался от биографии, факты которой хоть что-то бы значили в его жизни и творчества, и от человеческого характера, черты которого сегодня состояли бы в одно из воспоминаний современников.

Он стал проводником той духовной стихии, что уходила откуда-то с высот, с Олимпа или из гимнов Ригведы. Все материально предметное — Бяларучы, учеба в Питере, работа в Вильнюсе, жизнь в Минске, а в итоге поражение в Москве — выглядит беспомощно и неубедительно рядом с ясной и мощной метафизыкай его поэзии. Назвавшись Купалой, Луцевич умер. 15 мая 1905 года в его тело гражданина со справкой вселился персонаж совсем иного, неземного жизни.

***

Исследователи выводят имя языческого бога Купалы от древнегреческого Аполлона и индийского Кришны Гапалы — оттуда, откуда, якобы, пришла наша цивилизация. В своих, белорусских обстоятельствах поэт определил себе место в пантеоне языческих богов (на Олимпе белорусского литературы) следующим образом:

О, боги рек, лесов и нив!
Даждьбог, богами мира дан,
Перун блыскотны и грохочущий,
И ты, Купала, Светоч тайн …
Отрывок из поэмы », 1910(1)

Считается, что Иоанн Луцевич назвался Купалой, так как родился на Купалье. Или выбрал бы он себе другое поэтическое имя, если бы появился на свет на Дзяды, на Рождество или в другое время? Наверное, если бы такое случилось, это был бы совсем другой творец, так как календарное совпадение и призванный им выбор имени полностью предопределили основной мотив творчества Янки Купалы.

Купалье — это не только обряд, когда девушки пускают венки на воду, а парни — огненные колеса с горы.

Это прежде всего — если в полночь зацветет цветок папоротника, который приносит счастье. Посулы цветы совсем не абстрактные. Под купальской папоротником спрятан клад. Причем цветет та цветок не в темном лесу. Она цветет на кургане.(2)

Между прочим, о том, что курганные сокровища раскрываются на Купалье, этымолаг Даль пишет в статье «Купа», чем разрушает привычное представление, будто Купалье — от купания.

Купалье — это когда цветет папоротник цветами купы курганы. А между этому цветения царствует модератор Купала, курганник, кладоискатель, Светоч тайн. Он раскрывает сокровища, спрятанные в древних могилах, и перед нами предстают живые картины прадавняга жизни. Мистерия!

Ради аналогии первым упоминается Николай Гоголь. Его рассказ «Вечер накануне Ивана Купалы» посвященное кладоискательство и рассказывается в нем, как бедный работник Петр Безродный (!) Находит клад с помощью нечистой силы. Здесь и цветок папоротника. В другом рассказе Гоголя — "Очарованном месте»(3)— Называется особая примета, по которой ищут клад — свеча на могиле.

Ян Луцевич знал об этих произведениях из школы. Скрытый клад будил фантазию, был понятен для всех, желанный (так как еще фантастическим образом можно улучшить собственную жизнь?) И ассоциировался чаще всего с могилой. В отличие от Гоголя, в Купалы кладоискательство приобретает вид бужэння нации.

***

Открытие чуда поэзии бесконечное, сокровенное и неистребим.

Творец чувствует себя волшебником, через которого источает магическая энергия. Ничто в жизни не даравнае такому переживанию, не превысит такого смысла и такого удовольствия, ведь речь идет о абсолютное. Ты — волшебник. И у тебя есть миссия — будит собственный народ.

Тот самый, который живет себе и живет, не зная, кто он такой и откуда взялся. Ты расскажешь ему всю Правду. НЕ заинтересуется? А ты сделай невероятное — чудо. Подумай, во что он такое бесконечное, сокровенное и неистребим по настоящему верить. Рация, верит ли он в волшебство, о чем и поет себе свои песни сказки. И ты, волшебник, сложи ему такую сказку, такую мистерию, такое кино покажи, чтобы аж дух перехватило и открытия стали явью.

Купола создает шаблонные образы и картины, используя максимально доступны его аудитории средства — яркие, блестками и притом удивительно свои. Прежде всего — это своя, не слишком еще литературный язык.

Купала претендует на охват всего народа. А что может быть более массовым, чем мистерия оживленной прошлого, которая спит в кургане …

Открытие поэзии и открытие Беларуси подобные силою чувства. Как скажет об этом первый встречный — будто находишь сокровище.

Кто же не хотел бы внезапно поднять с земли золотую сережку. А если попасть на тайный план зарытых богатств? ..

И вот купальская ночь, когда курганы открывают свои сокровища … Да у нас эти курганы в каждой деревне. Что там за сокровища? Ну, всякая старины — оружие, сосуды золотые и серебряные, украшения изумрудные … князья всемогущие, гонцы молниеносную, девушки красивые, столы ломятся от яств и меда … Красиво.

Купала не сделал чуда, чтобы одно призвал людьми зваться или, скажем, описывал архитектурные памятники страны. Этом просто до сердца не произнесешь.

А вот взглянуть на Беларусь как на землю курганов, в каждом из которых теплится своя история о Гусляра или Машеку, а еще и эту историю показать якобы на широком экране — во всем богатстве декораций … Впрочем, вы и сами можете ее подсмотреть, подслушать или вздремнуть . Особенно, если вы поэт, певец. Вот вам совет:

… Посмотреть небесные все ходы,
Чтоб аж задумался сам Бог!
……………………………
Подслушать шепоты земли матки,
У сокровища все ее заглянуть …
«Песняру белорусу», 1909

Разве это не полный комплекс масскультурный приспособления — от интриги кладоискательство к костюмированное мелодрамы?

Вы и не заметите, как, увлеченные, окажетесь в поле исторической и национального сознания. Купаловскому задача — зажечь в людях огонь интереса, а тогда они возьмут в руки и другие книжки.

Более сильного звышматыву, чтобы перебить тотальную серость, темнота и русификацию, нельзя было и придумать. И Купала сам стал этим мотивом. Если с его творчестве выбрать все сонно курганных скарба волшебные произведения, останется Купала эклектичный, словно расколот звон,

аскялёпки которого не составляют целого. Тем временем избранное и будет — сам Купала.

А что там, кстати, с другой? Любовная лирика — разная. Социальные мотивы — мода. Поэта среди модных нареканий нет да прорываем в позитив(4)или — признание, что сами виноваты в такой своей доли(5). Бытовые истории — грустные и смешные — можно было читать и у других поэтов. Призывы: встань, иди, будь … Что те призывы.

Писали стихи тогда уже многие и писали похоже, а выделиться из многих, прозвучат примечательно можно было только через свой отличительный изобретен чудо.

Пейзаж тоже не давал сверхрезультатов. А хотелось быстрого и максимального эффекта, который просто озарил бы тьму.

***

В гражданской лирике поэта много конъюнктурных произведений — то ли на злобу дня, для газеты, как было в нашенивской времена, то вынуждена похвальба коммунистического режима — за советами. Такие произведения воспринимаешь с оглядкой на время и обстоятельства. Но есть и Купала совсем неконъюнктурным, тот, который говорит о поисках национального клада. Клад — в кургане, в могиле. Это прадедавы кости, которые поэт маг способен оживить и сложить в живые картины былого.

Говорят, чтобы кто-нибудь понял голос той,
Не потерпел бы никогда горя …
Можно здесь веру дать, только слушать душой …
Курганы многое нам говорят.

Это из поэмы «Курган», 1910 год. По Купалы, курганы, такие вот массовые захоронения, нужно внимательно слушать — причем душой. И тогда откроется настоящая видения. Как в поэме «В сочельник» (6), 1911 год:

Заныло все, замерла все, —
НЕ спит извечный замчища(7):
Там начинается жизнь
В льется мед огней вечерних старого пепелища.
Искристым, блискатным светом
Залитый княжеские светлицы,
Дружина вольная кругом
Столов дубовых шевелиться.
Золототканый скатерти
С столов свисают коврами,
На скатерти чище расы
Вино красуется ковшами.
………………………..
На белоснежный на престол
Всходит князь, всходит княжна;
За ними слуг почетный ряд
Стоит задумчиво, суважна.
Огни бриллиантов, как зарниц,
Зияюць с княжеской короны, —
Прелесть бьет из княжны утром,
Как блеск молний развуглёных …

Начинается мистерия …

Теперь вы понимаете, ЧТО кроется в ваших курганах, ЧТО в этой постной и серой, как ваша доля, земли, ЧТО у вас под ногами?

***

Первое упоминание курганных темы находим в самом начале творчества поэта, еще в 1906 году, в стихотворении «Над своей отчизне":(8)

Боже! такой мир здесь
Сила создала твоя!
Где же мой дом, где мой народ?
Где отчизне моя?
Где то время, в которому
Здесь кипела жизнь?
Свой народ был кругом
И любил свое все?
………………………
Исчезло все, как мгла,
Немало славы твоей;
Злая доля смогла
И мой край, и людей!
Одни в шар курганы —
Свидетели сражений — стоять;
Кости к ним ворон
Прилетают собирать.

До начала массовых репрессий в Беларуси остается 30 лет.

Купала пишет о отвлеченное и старее, но с точки зрения нашего времени эти строки звучат как предупреждение. И с каждым годом то предупреждение слышно в творчестве поэта все сильнее.

Купала начинает «спать на курганах», приходиться к ним слухом и записывать подсмотренные да подслушанное строками поэзии. Стихотворение «Сон»(9), 1907

Я изнемог. Ноги больше служило
Мне не хотели, слышать тянул.
И уселся на курган почил,
И на кургане я заснул.
…………………………..
Я видел. А все как бы наяву
Кругом меня жило жизнью:
Тот обнимал, то нож кровоточили
Тот спал летаргия сводным сном.
Збужэння дух махал крыльями,
Обморок свой сбрасывала пыль,
Века прожитый за веками
Вставали из пепла могил.

И вот тут — внимание.

На момент забыты князья и прошлое, вся, так сказать, экзотика. В 1907-м году Янка Купала видеть видения будущих кровавых времен сталинского геноцида:

Спихала в могилы правду предательство,
За быт, за счастье шла война,
Парад длился за парадом,
Жила, вмирала сторона.

Здесь — и будущие доносчики предатели, и «война за счастье» — революция вместе с красным террором, и советы — фасадная радость советских физкультурников, и наконец этот вот контраст: жила — умирала сторона. Размах коммунистического оптимизма и массовые репрессии при этом. Пройдет два три десятка лет и Купала сам попадет в плен этого контраста, только тогда уже ничего сказать не сможет.

… Пока же он говорит пророческим голосом, он всю Беларусь сравнивает с могилой. В стихотворении «Из песен о своей странице» (1905-1907), тем самым, где «Невеселая страница / / Наша Беларусь: / / Люди — Янка да Сымонка, / / Птицы — дрозд да гусь», в Купалы вырывается признание:

Так без дела, как могилой,
Как-то выдает
Беларусь, моя страница,
Да люблю же ее …

Сидя на куропатских похоронах, наши современники — защитники мемориала в 2002 году также не раз признавались, что воспринимают эти могилы, как саму Беларусь, что именно на этих могилах рождается будущее страны.

Белорусский традицию представлять кладбище как населенные предками города, Купала развивает к тому, что самые курганы у него становятся живыми существами. Стихотворение «Курганы», 1909:

Как хмуран взгляд туманный,
Как завцы колокола.
На нецвившыя поляны
Легли курганы.

Курганы дремлют, они скучны, их нельзя трогать, так как

Кто зацепится их границ,
Кто ЧАГИ их сны,
Как колокола на темной башни,
Стонут курганы.

Разве не об бульдозеры и экскаваторы с Мbнскай кольцевой дороги говорит здесь песняр, разве не о той шум, поднявшийся в средствах массовой информации, когда кольцевая пошла на могилы?

В том же 1909-м году пишется этапный стихотворение курганных темы, «С Миновав дней»(10):

Перешло, прошло,
Что когда-то жило,
В Кургане заснула,
Зельем заросло.

Отныне курган становится почти обязательным в каждом стихотворении поэта.

Полились мои слезы
На тракте, перевозить,
На кровавые поляны,
На забытые курганы.
«Полились мои слезы", 1909

Залегла, как постель,
Лебединая белизна
На загон, на курган.
И мышь, и ворон
Окоченели не на смех:
Это снег, только снег …
«Снег», 1909

Мой дом — узмежных трав остроги,
С сухой осины курган,
Где тлеют прадедавы кости,
Где плачет ночка да туман.
«Мой дом», 1910

Купала будто готовит читателя к своей большой мистерии. Чтобы живее представлять те фантазии, которые волшебник покажет, оживляя курганы, читатель должен присмотреться к собственному окрестностей, увидеть свои, близкие к себе курганы, которые есть и за деревней и под лесом и вот — у самого дома.

Еще один способ пробудить интерес к курганов, в которых спрятан клад Беларуси, — через антитезу, через горычнае «Эй, мол, прячьте»(11).

Эй, копайте, могильщики,
Яму гроб, —
А широко, а глубоко,
Сколько хвациць силы
Так копайте днем и ночью,
Помощь созывайте, —
Ведь в той могиле хоронить будем,
Беларусь скрывает.
1910

Таким образом, цепь образов замыкается: Беларусь — могила — курган — сокровище — крепость — Беларусь.

На кургане на извечным,
Под осиной вековой,
Сел волынщик, согнув плечи,
С седеющей головой.
«Дудар», 1910

Окутаны ею плесени деревни
Между пустошей засели бессильно,
Втулившыся в тени березки
На вечном кургане бадыльным.
……………………
Ты спишь, ты живешь мельком,
Мой край, как Степной могила,
Со своим незавидным народом,
С патухшай и славой и силой.
«Мой край», 1910

А это, между прочим, 1910 год. Самый расцвет «Нашей Нивы» и самый расцвет Купаловской творчества. В царской России-огородные либерализация. До первой мировой войны еще четыре года.

Что такого массово истребительного из недавних событий могло дать Купалу основания сравнивать свой край с могилой? Да и в тогдашней «Нашей Ниве» не найдешь информационное повода для такого сравнения. Значит, Купала пишет о будущем?

И не только Беларусь у него — могила, но и народ белорусский — могила:

Бессильно народ свой спрашиваю,
Обняв склонен крест:
— За что ты от края до края
Могилой живой лежишь?
«Под крестом» (1912)

***

Куполов «Сон на кургане» стал способом добывания (выснення) национальное идеи(12), за что поэта и назвали идеологом возрождения. Следующие крупные произведения мистерии «Курган», «В сочельник», «Горислава», «На Дзяды», «Бандароуна», «Могила льва», «Сон на кургане» — одним флагом оживляют спрятанные в курганах тайны прошлого, становятся основной темой и заключаются в наиболее плодотворный период творчества поэта.

Светоч тайн — это миссия Купалы и как идеолога. Поэт выступает поводырем своего темного народа в собственную прошлое.

Он говорит — смотрите: в курганах ваших — настоящее золото, которое свидетельствует о вашей совместной наследство, а это значит, о том, что вы и есть общество, народ, и ничем не хуже тех россиян или поляков или других.

Раскрыты пророком свидетельства истории дают народу обоснованное право на существование — на независимость, свою культуру, язык, на свою национальную достоинство. Купала звал «темного мужика» до просвещения и, вместе с тем, увлекался красот своей страны и ее людей, показывая и здесь на своеобразие народа.

Что случилось с этой темой и самым поэтом дальше?

***

Курганная тема господствует в Купалы вплоть до первой мировой войны. В 1916-м и 17-м поэт молчит, а

в 18-м году его мистерия — оживление курганного сокровища — резко политизируется. Позже эти стихи будут запрещены:

Восстань, народ! Проснись, белорусе!
Взгляни на Родину, на себя!
Взгляни, как враг дом и землю раструсив,
Как твой скопление злодеев сокровище гребет!
«Своему народу», (1918)

На собрание, на всенародный, грозный, бурный сход
Иди, аграблены, закованы народ!
О вечной пытки, надругательства доложи
И покажи на курганы и на кресте.
«На собрание» (1918)

Также в 1918-м году в известной всем со школы «Наследии» — это где «От прадедов испокон веков / / Мне осталось наследие …» — прозвучат еще «сказки сны» и та строфа, которую удаляли из советских изданий:

И в белый день, и в черных ночь
Я сплошь делаю смотрины,
Или это сокровище не сбрил где проч,
Или трутнем он не съеден …

… И все. Основной мотив творчества Янки Купалы на этом исчерпывается. Сперва все курганы, сокровища и чудеса чародеяния поэт завещает с прошлым — как рудименты, позже они и вовсе противоречат большевистской идеологии.

Если нужно прославлять и утверждать, а также честно получать каждому по труду, какое же может быть кладоискательство?

Чужая материя …

Свою «советскую лирику» Купала писал вымерханы, усталый и вдруг устарел. Он рифмуют, но это уже не голос Бога, который говорил через него некогда.

В 1931-м он, возможно, и сам не замечает, что агитирует за новые «курганы»:

Чтобы и апартунисты —
Или левый он или правый —
Не мог приносить вреда
Для ленинское дела.

За поэта пишет не бог Купала, а оставшееся от того бога осадка давно умершего Она Луцевича. Насадка пристально отслеживает колебания партийной линии, славить Сталина и коммунизм, поносить врагов, вредителей и шпионов.

1937-й год в его творчестве начинается стишком с уже не защищали свое целомудрие названием -«Мало их повесить». В Куропатах полным ходом идут расстрелы …

Нет смысла спрашивать, знал ли автор о Куропатах и что он о них думал. Наверное знал, причем столько, что хватило, чтобы не думать, не мочь думать вообще.

Сильно преувеличены поток ТАКОЙ информации парализует, и ни думать, ни говорить уже просто нечего. Это не драма и не трагедия, которые еще могут пераплавляцца в художественные жанры.

Это катастрофа, от которой творец немеет и Светоч тайн окончательно гаснет.

Признанным пророком и гением, белорусам номер один Янка Купала стал еще в нашенивской времена. Наверное, обычному человеку непросто нести в себе через жизнь такую миссию.

Нужна ни больше, ни меньше «договор» с богом. Купала нес свою ношу до тридцатых годов, когда коммунистические власти начали ломать его на другой лад. Великий поэт должен писать мелочь на хвалу новому порядку. На то понадобилось через арест и попытку самоубийства оживить оставшееся богом тела Она Луцевича, который и встал, будто зомби, и наверняка вспомнил свой (а не Купалы) давний стихотворный настроение, отмечалось в сакавику1906-го года. Для него, уже тогда умершего душою Луцевича, за это время ничего не изменилось в мире.

Будь ты дюж, как вода,
Как железо, твердую, —
Если же находил тоска,
Ты не сможешь скуки!
Как дурная напасть,
Атуманиць собой
И покоя не даст,
Вплоть заныло душой …
Станет адом жизнь,
Люди — хуже от зверей;
Думать будешь все,
Как умереть скорее …

Ян Луцевич, лишенный голоса с высот Олимпа и гимнов Ригведы, сам превратился в некое подобие кургана, который закрыл свои сокровища от чужого глаза и застыл неподвижно, рассеян, бездумный.

Каждую минуту готов не быть. Его живой голос в радиозаписей того времени звучит, как голос с того света.

Он уже не мог не закончить такую жизнь самоубийством.

Даастачы исчерпан и лишен голоса, что он мог еще? Молчать? Так молчать для пророка и значило — перестать жить. И он искал свои смерти.

Версии об убийстве выглядят в этом контексте жанровой эклектикой.

Объект национального культа авторы версий превращают в такого себе героя борца, которого кому-то нужно убрать с дороги. Но возможно физически уничтожить национальный культ? Естественно, нет.

Ожидание физическое смерти десяти лет вытащила из поэта остальные соки.

Пишущий свои стихи о Сталине, он интуитивно стремился быть на плаву, не выпасть из поля зрения своего народа и своей страны. Ему, как пророку, именно это было самое важное — «с целым народом беседу вести». А «Сталин» был разрешением остаться на первом месте в школьных программах.

Причем остаться должен был не он, Иван Луцевич. Остаться должно «Наследие» — та, что от прадедов испокон веков. Впрочем так оно и вышло. Купалу оставили пророком, что было бы невозможно при эмиграции или писания в стол. А для поколений белорусов родина и дальше начиналось с его «Наследия».

Купола остается жив настолько, насколько всегда жива и привлекательна для людей идея открытия сокровищ, лежащих в курганах, пока не является маг и не показывает всем, чего они у себя под ногами не видят.

Остается и большой эмоциональный накал, энергетика этих произведений, которая волнует и возбуждает. Если самые привычные слова напрямую уходят в сердце и запоминаются там навсегда.

***

ПервыйПо Полное собрание сочинений (Минск, 1999. С.405), в посмертных изданиях это стихотворение не печатался, т.е. был запрещен советской цензурой. Таким образом образ поэта и основной мотив творчества Купалы подгонялись под идеологический стереотип, что был сформирован в период массовых репрессий. Здесь и далее сведения о запрете — с этого 9 томного собрания сочинений.

ВтораяВладимир Даль сообщает о курган: «татарский. холм, горка; насыпной холм, древняя могила, магилишча. Курганник — тот, кто раскапвае курганы, кладоискатель ».

ТретийОба рассказы входят разделами в «Вечера на хуторе близ Диканьки».

ЧетвёртоеНапример, стихотворение «оставить впустую на судьбу свою пенять …», 1906. В прижизненных изданиях после 1929 не печатался.

Пятый«Счастье», 1906 1910. С 1928 до 1961 не печатался.

ШестойВ посмертных изданиях поэма не печаталась.

СедьмойЗамчища в этом случае — тоже могила, курган. Макс Фасмэр в своем Этимологический словарь поясняет: курган — могильный холм, но также — крепость, заимствованного из древне тюркской, где курган и означает крепость.

ВосьмойС 1928 до 1961 не печатался.

ДевятыйПосле 1932 в прижизненных изданиях не печатался. Впервые полностью — в 1972.

ДесятыйВ посмертных изданиях в Беларуси не печатался.

ОдиннадцатыйСтихотворение «Эй, копайте, могильщики …» с 1929 до 1961 в Беларуси не печатался.

ДвенадцатойВ безродных (!) Кладоискателей просыпается историческая и национальная сознание.

Сергей Дубовец, газета «Свобода», 2007

nn.by

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: