«Дулин от Бородулина» — книга для морально устойчивых

14/06/2012

Этой книги я не видел на полках библиотек. Я не встречал ее на букинистических ярмарке в Ждановичах, где можно найти все — от погрызенные мышами советских классиков до юношеских стихов Карла Маркса. На полках книжного магазина «В», отведенных под модный в последнее время бук-кросинг, ее тоже тщетно искать. Книга читается, не сбывается и не продается.


Рыгор Бородулин
Найти и прочитать ее можно разве на сайте Свободы. Автор книги с завидным читательском судьбой — народный поэт Рыгор Бородулин, который однажды потратил целое лето, чтобы повеселить наших слушателей.

— Дядя Григорий, «Дулин от Бородулина», вышедшей в2004-м,пожалуй, самая веселая ваша книга. Правда, название у нее, говоря по-научному, амбивалентна. Нежный читатель может и обидеться. Кто вам посоветовал так назвать книгу?

— Помню, была презентация какой-то свабодавскай книги, кажется, «Быков на Свободе», и кто-то мне подсказал такое название — «Дулин». Я добавил — «Дулин от Бородулина». Имеется в виду — не читателям, это я сам должен смотреть на Дулин и думать, на кого ее направить. Но конкретно ни на кого я ее не направлял. Просто хотел немного пасвавольничаць, разгуляться. На Ушаччине говорят: разыгрался, как собака в сумке. Вот и я так разыгрался. Правда, я старался все же оставаться в определенных пределах. Понимаете, жизнь — оно же не рафинированное, я с детства слышал и брань, и папевки Ушачского какающий. То, что называется фаллической фольклором. Он не злой, не оскорбительный. Без такого фольклора ни праздник не обходилось.

??

— Об необходим в праздники и будни фольклор мы еще поговорим, сейчас хочу спросить о другом. Целое лето вы выходили в эфир с новым произведением. Фактически это была творчество, поставленная на радыёканвэер. Как вам работалось в таком напряженном ритме?

— Взялся за гуж — не говори, что немощна. Понимаете, раз впрягся, или же мог я с борозды выскакивать? Если лошадь поставили в борозду, то он должен тянуть, так как получит кнутом … А если серьезно, то я привык к такой срочной работы, когда занимался переводами. Я очень много переводов, может и многовато, к различным датам, декад. А когда переводишь, то даводица саманатхняцца, самого себя накручивать, забывать все и делать свою работу. Так что к канвэернай работы я привычен. Как ударник коммунистического труда.

— А теперь договоров как этот фольклор. Главный библиотекарь Свободы Александр Лукашук в предисловии к вашей книге слишком уж настойчиво призывал морально неустойчивых читателей не читать ваше эссе «Как белорусы сексом занимаются». В итоге, думаю, все прежде всего и искали то эссе. В такой способ вы падмаложвали свою читательскую аудиторию?

— Конечно. Хотя современная молодежь все это и без меня знает, причем знает на практике, не надо ее учить. Прежде всего мне хотелось заинтересовать молодых белорусским языком. В нашем фольклоре о самом интимное сказано образно, метафорически. Ну, например: «Усхадилися суставы / у печи, возле лавки, / самый меньший сустав / с топорища встал!"

— Так это же поэзия!

— Шедевр! Или: "А старой сто лет, а старому двести. / Старый лестницу мастерит — на старую взьлесьци ». Он может взобраться, а может и упасть, но не боится — лезет … В фаллической фольклоре проявилась живучесть белорусского нации. И в двести лет белорусы занимаются тем, чем занимаются в восемнадцать … Что бы ни писал, я всегда стараюсь привлечь внимание к белорусскости. Может, хоть так белорусы вспомнят свой язык. Сегодня мало читают серьезного, целомудренно — хоть почитают такое, немного вольноотпущенного: «Катилась колесо из клети, / любицеся харашо, дети!». Ну, там не «любицеся», там другое слово … Дело в том, что так называемой ненормативной лексики в моем словарном запасе очень много, я с детства ее наслушался. И поэтому я решил от нее ну … избавляться понемногу, чтобы она на меня не давило. Правда, лексика эту надо в меру употреблять, не везде. В данном случае это был немного хулиганистые сборник «Свободы», не газета «Звязда», не «Советская Белоруссия», не «Правда». Опять же, если запрещают — тогда тянет.

Рыгор Бородулин

??

— На юбилейной представлении «Библиотеки Свободы» говорилось, что на надгробном памятнике нашего сотрудника уладить Катковская выбито ваша эпиграмма. И тут же кто-то всех успокоил, что всем свабодавцам эпитафии уже готовы — от Бородулина. Эпиграмма стала эпитафией. Удивительное превращение жанров, не так ли?

— Это говорит о том, что мои эпиграммы не злые, они без змеиного яда, они все же держатся на улыбке. А бывают и злые, и наглые. Конечно же, я писал не с расчетом на эпитафии, писал — на долгую жизнь. Пусть сотрудники Свободы живут беспредельно долго, я напишу им новые строки — к новым юбилеям, на 70-летие «Свободы», на 80-летие, на 90-летие …

— Что ж, ловлю вас на слове. Поэты — очень обидчивы. Я в этом убедился, когда сочинял поэтические антологии. Того недахвалив, поэтому строк не добавил … А за эпиграммы на вас кто-нибудь всерьез обижался?

— Конечно, многие обижались. Ну, помню, была у меня такая эпиграмма на одного романиста, который в заголовках своих произведений любил употреблять названия деревьев: «Впервые в солидной прозе / шумели сосны у дороги, / гудели дубы, цвели тополя, / вообще — дров у нас достаточно». Романист меня как-то встретил: «Знаю, это ты про меня написал!». А я говорю: "Да нет, я вообще написал: деревьев у нас достаточно, а корректоры поправили на" дров ", я не вас имел в виду». Или такая эпиграмма: «Два литературные Иваны, / чтобы не смылся из них цэковски ил, / со своего же дерьма принимают ванны — / и самакупней, и теплее». Один из Иванов тоже себя узнал, пристал ко мне с претензиями. Да нет, говорю, это про членов ЦК … Всю жизнь приходилось работать под дурака. Если бы открыто — могли бы быть, как тогда говорили, «аргвывады». Кто обижался, кто — нет. Так и на критику по-разному реагировали. Помню, как-то мы с Василем Быковым разговаривали об очередном критический выпад против него. Ведь он внешне был спокойным, как скала. И вдруг его фраза: «И тут во мне все затрепетало». Это Быков сказал! Он все же сильно переживал. На него же столько грязи вылили, и до сих пор выливают. Что касается эпиграмм, то некоторые не понимают, что благодаря эпиграммы их знают. Эпиграмма — это же своеобразная реклама. Чем Злее, тем лучше запоминается фамилия. А у нас многие хотят, чтобы их хвалили, хвалили и хвалили. Это еще с советских времен идет. Тогда партия определяла: кому — сколько хвалы, кому — сколько критики.

С Василем Быковым на проспекте Независимости в Минске

??

— А на себя эпиграммы вы помните?

— Нет, не помню. Хотя и на меня писали. В первые моменты, конечно, обидно, сразу как ежик натапырваесься, а потом забывается. Я не из таких, которые помнят всю жизнь. У нас есть, которые помнят всю жизнь.

— Вы в таком случае не злопамятный человек. В вашей книге кроме знаменитого эссе о сексе есть и эссе «Как белорусы отдыхают». А вы сами как отдыхаете?

— Понимаете, понятия отдыха у меня нет. Как это ни странно звучит, я отдыхаю, когда работаю. Работа для меня — самый лучший отдых. Если не работаю, тогда мне плохо — и голова болит, и все не так, и уже конец света наступает. А чем больше работаю, тем больше отдыхаю. В свое время я любил ездить в Прибалтику, особенно в Латвию, в писателей Дом отдыха. Но опять-таки я там работал, как черный вол. То же самое было с Владимиром Короткевичем. Ну, Короткевич — это был человечище. Он мог, не отрывая руки от бумаги, написать шесть страниц прозы! Сегодня порой приходится слышать: Короткевич пил, Короткевич запивал … Чтобы он пил и запивал, как он написал бы двадцать пять томов? Вот сейчас начинает выходить его Собрание сочинений в 25 томах, и это еще не все. Разве столько можно с похмелье написать? Если он рюмку и брал, то — чтобы себя немного раскрепостить, напряжение снять. Помню, были мы во Владивостоке. И пока мы с Геннадием Клявко в кафе или к морю сходим, Короткевич пойдет в тайгу. Ходил-ходил и — написал «чозении».

— Недавно вышла книга ваших бесед с Сергеем Шапран «Три мешка дяди Григория». Можно ли ее считать продолжением «Дулин …»?

— В чем-то — да. По сути, я рассказал Шапрану все, что вспомнилось — из достойного упоминания. Он записывал, потому что мне сейчас трудно писать — зрение ухудшилось, рука не слушается.

— На днях мне позвонили из моего родного города Деречин и сообщили, что закрывается местная библиотека. Оказывается, только на одной Гродненщине году запланировано ликвидировать около 90 библиотек. Как вы расцениваете такое намерение властей?

— Идет страшное оболванивания народа. Белорусские школы закрывают, белорусские отделении в некоторых университетах ликвидируют. Закроют библиотеки — что останется людям? Попсу смотреть по телевидению. Это просто идет уничтожение нации, причем санкционирована на самом высоком уровне. Закроют школы, библиотеки, а откроют более забегаловок, где будет продаваться дешевое чернила. Я как-то видел по телевидению такой сюжет. Показывали российскую глубинку, там китайцы работают, дорожку мощеную ведут. Возле них останавливается российский Вася с бутылкой в руках: «Пускай работают, они глупый». Он — умный, он — выше их … Это же страшно. То же самое у нас. Идет целенаправленное и плановое оболванивания, уничтожение нации. А не будет нации — будет сброд, стадо, которое не думает, а выполняет команды.

— У Вас все шкафы в квартире заполнены книгами. Теперь от книг многие избавляются. А вы?

— Часть книг и я стараюсь кому-то подарить. Остается преимущественно справочная литература. Понимаете, в свое время интернета не было, и вся информация через книгу приходило. И хорошую книгу было трудно добыть. В очередях стояли.

— И вы стояли? А что?

— Ну, скажем, по подписку на Есенина. Часть книг я хотел подарить Ушачского библиотеке — им ничего не надо. В общем, ушачского районное начальство делает вид, что меня нет на свете. Ну, а я делаю вид, что его нет.

— Какую книгу из «Библиотеки Свободы», по вашему мнению, следует переиздать?

— Тут Александр Лукашук угадал мои мысли. Я всегда считал, что следует переиздать «Словарь Свободы». Там же собраны все знаковые слова ХХ века. Вот и переиздали недавно. Хорошо, что книги «Свободы» расходятся, они не лежат на складе.

В Бычках — на родине Быкова

???

— Знаю, что вам по-прежнему пишется — на радость нам, вашим читателям. Давайте завершим разговор вашим свежим произведениям.

— Буквально вчера я написал стихотворение «Свобода — свободная самая». Думаю, что он прозвучит в Бычках на день рождения Василя Быкова, где будут вручаться премии от движения «За свободу»:

Свобода — звездная Нарочанка.
Века — нясхибныя чудаки —
Добиваются ее руки
Для небасхилавага перстня.
Свобода — смелый ширь уважает,
Нещадно истребляя решетку, замки,
К цели учит идти напрямик.
Болит свободе беда чужая.
Отвергая прислужников согласия,
Слово свобода крылатой родне —
Под небом верности и высоты
Свободные самые — узники свободы.

Михась Скобла,svaboda.org

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: