Автопортрет на фоне классика

20/08/2012

В издательстве «Художественная литература» к юбилею Максима Танка вышла книга воспоминаний о поэте.

Автопортрет на фоне классика

Составителем сборника воспоминаний, посвящений, эссе «Максим Танк. На камне, железе и золоте »является Владимир Казбярук.

Максим Танк (1912-1995 гг.) Был настолько плоть от плоти определенного исторического периода, что сборник становится своеобразной машиной времени, которая гарантирует старшему поколению читателей упоминания о прошлые времена (и приятные, и не очень), а для более молодых некоторые факты из жизни классика и из того советского быта могут стать экзотикой (например, как поэт переходил границу с Западной Белоруссией и как возвращался назад с заданием; как в советские времена можно было получить квартиру по заявлению и обставить ее дефицитной мебелью).

Бытовые детали действительно работают на выявление убеждений и мировоззрения Максима Танка (Евгения Ивановича Скурко). Например, такое упоминание Янки Брыля о жене классика: «Старая бессильна танковых Люба поле гряды, а курортники идут нарочанском берегом около их дачи и — хозяйка слышит — говорят:

— Вот, наймичцы и выходного не дают! "

Иван Шемякин описал жизнь литературной богемы Беларуси того времени, в чьих Гулянка Максим Танк участвовал мало, поскольку не курил сигарет, не употреблял алкоголя (видимо, берег больной после отсидки в вильнюсской тюрьме Лукишки желудок) и мужественно отшучивался даже в ситуациях «алкогольного принуждения».

Впрочем, в компаниях Максим Танк даже без водочного допинга был веселый и шутливый, разве за исключением безвыходном ситуаций, где нужно было «пройти через верность»: «И певица тут же облюбовала красивейшего среди нас — Евгения Ивановича. И с актерской бесцеремонностью едва не повисала на его шее. Не долго думая, Максим сбежал из застолья ».

Секрет удачного семейной жизни писателей того времени Иван Шемякин среди прочего видел в скромности жен: «… наши жены, вчерашние крестьянки, не имели особых претензий, было бы детям на хлеб, молоко и колбасу …» Но неприхотливы в быту жены были разборчивыми в литературе, когда оказывались первыми читателями и критиками произведений своих мужей.

Когда Максим Танк был редактором журнала «Полымя» (1948-1966 гг.), То сотрудники собирались в редакции только после обеда, чтобы встретиться с авторами, обсудить правки, а работали с рукописями дома, впрочем, дома утром можно было позаботиться и о собственной творчество. Когда выдавалась возможность, Максим Танк мог за день написать несколько стихотворений, правда, разного качества, давая возможность критикам говорить о «танкавскую неравенство».

Возможно, вследствие этого неравенства авторы воспоминаний часто выбирали для цитирования одни и те же произведения. А с другой стороны, эти повторы — успешно сданные экзамены на праграмнасць стихов Максима Танка: «Если министр культуры Скульская заявил, что через 10 лет в Польше со свечкой не найдут ни одного белоруса, молодой Танк написал стихотворный ответ:

Если нет на свете моей речи,
Моего народа и меня самого,
Так для кого строите, господа,
Концлагере, пыточной и остроги? "

В воспоминаниях авторы упоминали прежде всего те моменты своих отношений с классиком, которые имели отношение скорее к бытовым ситуациям, а не к литературным: например, добытая по-зачаргой квартира,

хотя хватает и радостных воспоминаний о пробитой Максимом Танком публикации, о поддержке студентов-бунтовщиков белорусского отделения филологического факультета БГУ (Алесь Рязанов и компания), о легитимизацию Танком в глазах власти тех, кто не имел безупречной биографии.

У каждого из 27 авторов воспоминаний и эссе Максим Танк оказался свой: то он принципиальный борец, тонаивнавата-непрактичный человек, то идет против течения, то «Он был в жизни солдатам, который обязан выполнять приказы вышестоящего начальства».

Сборник воспоминаний и посвящений отразил не только бытового Танка, но и мифологизированной. Конечно, стихи-посвящения не имеют права на банальность. Какие-то однодневные рыфмаванки должны исчезнуть, а лучшие — становятся классикой безотносительно к герою-вдохновителя:

Ты один, ты один, ты один,
ты остался один на славянщину,
и Родина твоя, посмотри, —
русакосая Янычаршчына.

(«Монолог" здешнего "». А. Сыс)

Почти три десятка авторов вспоминали Максима Танка на страницах этого сборника.

Книга получилась увлекательной и информативной, и мы, читатели, теперь знаем много о том, что значил Максим Танк в жизнях этих людей, известных и рядовых. Но мы не знаем, что значили эти люди в жизни Максима Танка. И уж точно можно сказать, что на его творчество мало влияло добытая для кого-то квартира, пусть ей пользуются до сих пор. Но сборник «Максим Танк. На камне, железе и золоте »представляется необходимым условием для будущего создания полноценной литературной биографии белорусского классика.


viann.by 

Оксана Безлепкина, "Звезда"

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: