Анна Янкута о трех загадки анки упали

13/12/2012

Книга анки упала вот уже несколько месяцев — и даже достаточно много месяцев, так как вышла она чуть ли не в начале этого года — не дает мне покоя. Этот совсем тонкий дебютный сборник с чудаковатыми иллюстрациями Натальи Зямчонак, который можно прочитать за час, якобы приказывает несколько загадок, а я не могу даже угадать, какие они: литературные, литературоведческие или еще какие.

Эти загадки не требуют от читателя каких-либо специальных знаний или остроумия и скорее напоминают пазл, который нужно собрать, не имея под рукой образца и даже не догадываясь, что в итоге получится: "Черный квадрат" Малевича или портрет Мэрилин Монро Энди Уорхола. Так и приходится ее читать — наугад. Догадываясь, что тут к чему и как.

Первая и самая легкая загадка, которую бросает нам "Дерево энталипт", касается книг, стоящих в анки упали на полке. Разгадывание этой загадки — не более веселая игра, в которой, как в тире, очень просто прозевать, но и попасть несложно. Роль справедливого судьи, который подсчитать промахи и выставить оценку за меткость, может взять на себя наша автор — то пусть она ведет свой счет, а мы будем вести свой. И тут же, недолго думая, возьмем ружье, прыцэлимся и первым же выстрелом попадем в Даниила Хармса. Впрочем, здесь нашу пулю направила не столько меткость или удача, сколько сама Анка Упала, которая дала в тексте несколько подсказок, отослав читателя к Хармса прямо в тексте "Ничего серьезного", закончив за его историю о курукицу, которая называется курыкрацица, и занатававшы в дневнике Ахиллеса и Барбары 51 марта (это нечто среднее между "Заметки сумасшедшего" Николая Гоголя и "Интернет-дневником Барбары Радзивилл" Марии Мартысевич, если его прочитать сзади наперед и справа налево) приключения ли энкаплита, то энтапилта, то энкапцила, который случайно поселился в Ахиллеса. Если я не ошибаюсь, это тот самый Хармс, дух которого неумолимо витает над книгой Андрея Покровского "Как я перестал верить в Деда Мороза", и неумолимость этого парения заключается в том, что его ни остановить, ни удержать, ни скрыть, а значит, читатель на него обязательно оглянется. Хорошо это или плохо — зависит от того, с какой позиции на это посмотреть. Если с позиции стилистической вторичности (то есть если видно, откуда растут уши) — не совсем и хорошо, если с позиции постмодернистского переосмысления (если уши растут не просто так) — не так уж и плохо.

Но очередь потихоньку начала ругаться, поэтому мы заряжаем нашу ружье второй раз и снова курим в интэртэкстуальную мишень. Результат — Льюис Кэрролл. Тот самый, которого Вера Бурлак на белорусский язык перевела следующим образом:

Брылела … Слюткия жгурки
Лацверна свердили в налли,
Мурнели в МЭМЗ Бабук,
И снинки-дома …

«Хап цыгляр чыпоги правытрыв", "Алема № 1" и "Сыарыза Тэлима-Вуля» — все они одного налля жгурки. Эти уши тоже не совсем просто так, но тут начинается уже следующая загадка, поэтому оставим их пока в покое.

Дальше и попасть не надо, вся белорусский литература лежит как на ладони: Якуб Колас, Янка Купала, Владимир Короткевич, Валентин Акудович, Сергей Балахонов. Ладонь эта, правда, немного необычная: она то ли расползается, как часы на картине Сальвадора Дали, то участвует в хорошо известном буддистским каане о всплеск одной ладонью, а потому разобраться с перспективой будет трудновато. С классиками, или точнее укласиками (или, может, "у-у-у-у, классиками") все понятно: в порыве горячей любви к литературе Анка Упала стягивает их с пьедестала, изящным движением Смахивает с них пыль и показывает нам в новом, таким родным и совсем понятным облике (а разве вы сами не могли догадаться, что Владимир Семенович — хоббит?). А вот с современниками начинаются проблемы. Или считать все совпадения, пусть всего лишь фонетические, с реальными лицами в истории про балахон Балахонавича и злую Вавёрыцу случайными, или это просто самый радикальный вариант "Найправдивейшых историях из жизни беллиту" Андрея Покровского, который, кстати, Сергея Балахонова вниманием также не обошел ? Для меня этот вопрос так пока без ответа и остается.

Вторая загадка — немного сложнее: как в художественном мире одного отдельно взятого писателя могут применяться вкласики и Ылк, опоры Зенона о Ахиллеса, который пытается обогнать черепаху (кстати, стоит на полке анки упали учебник по истории философии?) И балахоны Балахонавич. Достаточно хаотичная структура сборника (который автор в своем блоге назвала ученическим) может объясняться чем угодно — от экстравагантной концепции к желанию выдать наконец книгу (напоминаю, Анка Упала засветилась на премии "Дебют" еще в 2010 году, тогда как ее первую книгу мы имеем возможность читать только сейчас). Составить сборник можно из всего, но как вот все это умещается в одной голове? Мне кажется, что объединить Ылка, Ома и Куруцицу можно только по одному принципу: все истории анки упали демонстрируют нелинейность нашего мира и невозможность свести все явления к одному-единственному прочтения. Анка Упала как писатель и переводчик активно вводить в литературный контекст трасянку, доказывая ее выразительность как художественного средства, она играется со штампами, ставя знакомые нам языковые единицы в новый контекст и переворачивая их с ног на голову — и мир вдруг теряет цельность, мы видим его разобранном на мелкие детальки, каждую из которых с трудом узнаем, и в то же время получаем от этого созерцания неожиданное эстетическое удовольствие. Хаотичные картины бытия, которые рисуются в произведениях анки упали, показывают нам, что единственный монолитный взгляд на мир невозможен, так как все наши ассоциации, все сочетания вещей (и даже букв, как, например, в тексте «Хап цыгляр чыпоги правытрыв") отчасти случайные , и нам остается только удивленными глазами смотреть вокруг, падая, словно Алиса, в кроличью нору.

Но даже если мы признаем хаос и абсурд основными творческими методами анки упали, перед нами все равно останется еще одна загадка: кто она такая, эта таинственная Анка Упала, чем она отличается от Елены Козловой и отличается ли вообще? Или она рассказывает все истории, записанные в сборнике "Дерево энталипт" и как выглядели бы истории, если бы их рассказывала Елена Козлова? Если представить Анку упали в роли рассказчика, то она может быть похожа на кого угодно: к Ома, Барбары или просто жэншчыны с ведром на голове. Иногда она пытается поиграть с гендерными стереотипами ("Инь-Ян"), но такой игры вере слишком не даешь, потому что она — словно игра в тавтаграму (а их в сборнике две, и обе на букву "п"), только по другим правилам . В своем блоге Анка Упала пишет, что ее сегодняшнему творческому уровню соответствуют только рассказы "Подземное царство и Царица Вавёрыца» и «О том, кто живет со мной". И последнее из этих рассказов дает нам подсказку — если только Анка Упала снова с нами не играется, выдумывая почти поэтическую историю, чтобы в очередной раз обмануть и скрыться еще больше.

Анна Янкута, budzma.org

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: