Календарь

Ноябрь 2012
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт   Дек »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Архивы

Микулич, Алексей. Белорусы в генетической пространства. Антропология этноса (Алексей Дермашт)

Микулич, АЛЕКСЕЙ. Белорусы в генетической пространства. Антропология этноса. Минск: Технология, 2005. — 138 с.

Книга известного антрополога i генетика, доктора биологических наук Алексея Микулича, что недавно увидела свет, является фактически сумма многолетней работы исследователя в области изучения особенностей генофонда i антропологического облика белорусского этноса. Многие выводы, сделанные в книге, можно было найти i в прежних публикациях, но некоторые из ix, имеющих важное значение для этнагенетычнай проблематики, озвученные впервые.

Основополагающая тезис, которую доводит автор — это возможность вычислить примерный возраст белорусского этноса с помощью новой генагеаграфичнай технологии изучения пространственной структуры генофонда. В связи с этим, в частности, отмечается, что генофонд белорусов "оставался защищенным от внешнего влияния i заметного проникновения генов соседних зтнасав. I таким образом фенотип i генотипы при всей стахастычнасци генетических процессов сохранили свою стабильность "(12). Процесс спадкавання генетических структур имеет свою хронологию. Показатели обобщенных биягенетычных расстояний i разницы между современными сельскими группами позволили отыскать след генетической памяти популяций. Результат, полученный на основе такого подхода к анализу генетических материалов, позволил автору утверждать, что «… белорусы (популяции коренных жителей) ведут свою родословную на протяжении не менее 130-140 колен, то есть начиная почти 1,5 тыс. лет перед Н . Х. "(112). На сегодня наиболее расширенном зрелищем на происхождение белорусов является метысная балтско-славянская гипотеза, согласно которой поиск начал пробелорусских этноса имеет карэлявацца со временем массовой славянской миграции на земли, заселення балтскими племенами. Однако процитирован вывод свидетельствует, что наши генетические истоки связаны скорее с эпохой, прежней за предполагаемое славянское расселение, i коренятся более давних времен — тех, что существенно предшествовали появлению славян.

Сам A. Микулич считает, пгго "на нашей территории славяне ассимилировали автохтонных балтов i этаким порядком сформировался прагенафонд современного белорусского этноса" (73). Каким же образом это согласуется с предыдущими выводами i есть определенные доказательства массовой миграции славян и, соответственно, ассимиляции ими местных балтов? Как нам кажется, в своей новейшей работе автор не отдал должного внимания этому действительно ключевому моменту этнической истории белорусов. Это при том, что, по словам В.Аляксеева, антропологическое исследование, кроме проникновения в глубину веков, "имеет то преимущество перед историческим, этнографическим i лингвистическом, что четко фиксирует примесей инородных элементов. Уже отмечалось, что появление новых элементов в языке i культуры отнюдь не свидетельствует о приток нового населения: они могли возникнуть i в вышку культурного взаимодействия. Но появление нового антропологического комплекса, за редкими исключениями, обязательно говорит о примесей нового населения, ведь этот комплекс расширяется при переселении людей или в результате брачных контактов "'. Антропологически-генетические материалы, таким образом, имеют огромное значение как тонкий индикатор миграций, особенно в давние времена и в сочетании с данными других наук, позволяющих определить очертания конкретных этнагенетычных ситуаций. Это обстоятельство оставляет за антропологией, пожалуй, решающее слово в верификации теории о массовое славянскую миграцию на территорию Беларуси в конце I — начале II тыс.

Между тем, фактически единственным доказательством славянской миграции в книге есть карта 12, которая якобы "фиксирует следы миграции восточных славян с Балкан через Румынию, Украину, Беларусь на северо-запад, а потом, возможно, на восток". При отсутствии объяснения, почему отраженная там картина имеет карэлявацца с периодом славянской экспансии, гэ ткае утверждение не выглядит достаточно обоснованным. В другом месте читаем, что "Полесье можно рассматривать в качестве возможной прародины славян" (80), откуда становится непонятным, почему же восточные славяне мигрировали на Беларусь не просто, а с Балкан? Еще раньше о (западно) полесский ареал, который некоторыми учеными влучаецца в пространство славянской прародины, говорится: "поздних славянизация не повлияло на древние особенности обитателей этого региона" (67). Таким образом, ситуация с генетическими следами славянской колонизации окончательно запутывается. А это еще раз вынуждает вспомнить, что истинною проблемой является не столько выяснение роли балтов в белорусском этногенезе (она очевидна), сколько роли славян, того, откуда, когда i как происходил ix предполагаемый миграционный движение[2].

Карты первой i второй главных компонентов изменчивости генофонда Восточной Европы (рис. 5-7) демонстрируют связь генофонда южных белорусов i северных украинцев с балканским генофондом времен неолита или раннего бронзавана возраста (73). Имея в виду также наличие следов южных европеоидов на Белорусском Полесье, можно говорить о давнюю связь этой территории с Балканами. Но без соответствующей аргументации эта связь не может быть непосредственно соотнесены со славянскими переселенцами. Очерченный временной период соотносится разве с показаниями специальных древних изаглосных отношений балтских i фракийских языков. Есть основания предполагать, что i определенные черты, характерные для южных европеоидов, наиболее вероятно связывать не со славянам!, A с некоторыми заходнябалцкими племенами, в частности, с ятвягами[3]. А.Микулич не раз замечает, что этнагене нематический процесс белорусов происходил почти на границе южных европеоидов с северными, но белорусский генофонд, имея свою особенность, "полностью сохранил генетическую память северной еврапеоиднасци" (23), что соответствует антропологической классификации основной части белорусов как надежном к балтийской (павночнаеврапеоиднай) расы[4]. Интересно также, что карта первой главной изменчивости генофонда соответствует выделению на территории Беларуси двух антропологических типов: Валдайской i полесского[5].

Автор, видимо, склонен отождествлять появление индоевропейцев с балканским генетическом "вектором" i миграционным движением южных европеоидов (23, 74). Представители средиземноморского антропологического типа присутствовали на севере Восточной Европы уже со времен мезолита[6]. Был также i pyx населения с севера на юг, о чем свидетельствуют признаки, характерные для павночнаеврапеоидных популяций в странах средиземноморского бассейна[7]. Гзтак происходил "дрейф генов", особенно интенсивный в процессе неалитызацыи Европы i расширения земледелия. Но, несмотря на популярность среди исследователей "южных" теорий локализации прародины индоевропейцев: малаазийскай, балканской (К. Рэнфру, Т. Гамкрэлидэ, В. Иванов, I. дьякон), не стоит забывать i на чинную аргументацию специалистов, которые ищут колыбель индоевропейцев на просторы где-то между Рейном i верховьями Днепра — там, где распространена архаичная гидранимия староевропейскими типа[8].

На карте генетических расстояний от средних белорусских частот генов населения Восточной Европы (рис. 9) ярко очевидная особенность генофонда белорусов, к которым присоединяются коренные жители Псковщины, Новгородчину, Смоленщины, Брянщины, Виленщины, Латгалии i Украинского Полесья. По мнению A. Микулича, такая картина отражает "исторические явления не XVII-XVIII веков, а на трех тысячелетий прежние" (83). Автор зацямляе также, что "с учетом всего изученного материала ареал белорусского генофонда в общих своих очертаниях соответствует границам Великого Княжества Литовского середины XV века" (там же). Этим наблюдением можно дополнить тезис о том, что "регион ВКЛ" есть не только подлинной конструкцией, которая имеет реальную, а не сконструированную историю, причем как политическую, так i социокультурной[9], но еще i антропологически-генетической реальностью.

Действительно, определенный ареал почти точно соответствует территории расширения Валдайско-Верхнеднепровского антропологического комплекса, наиболее характерными представителями которого есть литовцы, белорусы i населения верховьях Днепра, Двины i истоков Волги[10]. Сходства в антропологическом типе современных восточных литовцев i частично восточных латышей с белорусами и россиянами западных районов РФ объясняется тем, что физический тип обитателей Поднепровья, верховьях Волги i Двины вобрал в себя давний субстрат, образован усходнябалцкими племенами[11]. Особенностью именно всходнябалцких племен может объяснить также определенное отличие физического типа i генофонда восточных литовцев, восточных латышей i белорусов от западных литовцев i латышей, истоки которого прослеживаются еще со времен неолита[12].

Всего же, шкала генетических расстояний выглядит следующим образом: к белорусам Подвинья найближшыми есть обитатели бывшего "Кривск" ареала — Псковщины, Новгородчину, Смоленщины, немного дальше от ix находятся популяции Центральной Беларуси i Поднепровья вместе с жителями юго-восточной Литвы i восточной Латвии, далее находятся западные белорусы Понеманья (вместе с поляками границе, западными литовцами, латышами) i южные популяции Белорусского Полесья (78-79).

В этой связи достаточно интересной есть полемика автора с российскими коллегами, в частности с тем, что ядро российского генофонда находится на северо-западе российского этнического ареала с присоединением части белорусского. По мнению же А. Микулича, карта близости к белорусскому этносу действительно показывает, что эти два субарэалы объединяются в один — белорусский. В отличие от белорусского, основной российский простор не имеет скансалидаванасци i выделяется значительной степенью мазаичнасци (79), a в целом "генофонд белорусов существенно отличается от русских" (78).

Специальный раздел в книге посвящен одному из наиболее перспективных направлений развития современной этнагеномики — исследованию геаэтничнага распределения ДНК-маркеров, которое, возможно, позволит определить долю балтского i славянского элементов в составе современного коренного населения Беларуси. Но изучение генофонда белорусов в такой видали только началось, а данные, приведенные автором, еще требуют умножения, а для того чтобы быть использованными в этнагенетычным исследования — сравнения с аналогичными показателями соседних этносов.

Кстати, уже есть публикации по обобщенном анализе вариаций мтДНК i Y-хромосомы литовцев, где отражено i локальное ix распределение[13]. Например, сравнение полиморфизму митохондриальной ДНК белорусов i литовцев свидетельствует о ix генетическую близость, у россиян обнаруживаются примеси, связанные с финавугорскими субстратом[14]. Совсем не рассматривается в книге проблема, связанная с наличием в генофонде литовцев i латышей 16-й Y-хромосомной гаплогруппы (т. н. Tat-C мутация) i отличие белорусского генофонда по этому показателя[15]. Чрезвычайно актуальным было бы i исследование наличия среди белорусов т. н. "Балтского гена"[16].

Методика "генетического часов", использованная А. Микулич, не позволяет заглянуть глубже бронзовый век, но это не значит, что биологический возраст белорусского этноса начинается только с этого времени, поскольку географическая структура белорусского генофонда отчасти соответствует ареалом древних археологических культур. Например, Придвинского генагеаграфичны ареал накладывается на территорию расширения неолитической нарвавскай культуры (IV-III тыс. до н. Э.) I северо культуры раннего бронзового века (конец III — первая пол. II тыс. до н. Э.),

что есть дополнительным аргументом в пользу генетической непрерывности здешнего населения (77). A вся давняя Беларусь, согласно средневзвешенный эффективно-рэпрадуцыйными демографическими размерами i по данным о восьми антрапасистэм генетических признаков, была заселена предками современных белорусов примерно 9 ± 1 тысяч лет назад (16). Таким образом, "современных белорусов с высокой долей уверенности можно считать потомками местного древнего населения" (там же).

Все это, мол, вместе с новейшими достижениями других наук вынуждает если не пересмотреть привычные схемы этногенеза белорусов, то, по крайней мере, значительно ix скарэгаваць. Прежде всего, это касается роли миграций (особенно славянской) в этнагетычным процессе. В содержательной монографии A. Микулича нет конкретных доказательств массовой славянской миграции на территорию будущей Беларуси, зато, наоборот, много простых и косвенных свидетельств автахтоннасци белорусов. В таком свете дополнительное обоснование получают слова автора из другой работы: "Не отрицая роли миграции в формировании локальных особенностей населения, мы считаем, что становление исторических корреляции между гена-демографическими признаками необходимо рассматривать как процесс эволюционно-экологической зависимости человека на протяжении всей его жизнедеятельности на конкретной территории. Скорее всего, только через биосоциальное адаптации могли сформироваться антропологический тип i генагеаграфия современного населения Республики Беларусь i приграничных с ней территорий "[17]. Это значит, что вопреки общепринятой миграцыянисцкай (массовая славянская миграция i ассимиляция немногочисленных автохтоны-балтов) модели белорусского этногенеза к проблеме происхождения белорусов можно отнести совсем другую этнагенетычную ситуацию: пришельцы составляют меньшинство, будучи некоторое время правящей политической силой, они передают местному населению свой язык i оказывают определенное влияние на его культуру. Но брачные контакты с местным населением незначительные, i в результате образуется народ, который практически не отличается от местных предков, но который беседует на отличной от ix языке i имеет новые черты культуры.

Имеем надеяться, что новые i оригинальные тезисы, сформулированные здесь A. Микулич, найдут свое развитие i дальнейшее продолжение в следующих публикациях, a автор все же обратит внимание на те вопросы i проблемы, которые оказались неразвязаными или недостаточно проанализированы в этой книге.

Минск

Алексей Дермашп


[1] Алексеева В.П. Историческая антропология и этногенез. Москва, 1989. С. сто пятьдесят второй
[2] Санько С. Балтская тема / / Druvis. 2005. № 1. С. 153; Дермант А., Санько С. Этногенез белорусов: наука i идеология / / Arche. 2005. № 5. С. 233-253; Дермант А, Санько С. Этногенез белорусов II: Еще раз о науке i идеологию, или Куда ведет "логика здравого смысла" / / Arche. 2006. № 3. С. 185-203.
[3] Гравере Р. Западнобалтские одонтологические компоненты д. Состав латышей / / Vakarr baltai: etnogenezё ir etninё istorija. Vilnius, 1997.C. 297-302.
[4] Алексеева Т. Этногенез восточному славян по данном антропологии.Москва, 1973. С. 234, 242-243.
[5] Дерябин В.Е. Современный восточнославянские народы / / Восточныеславяне: антропология и этнической история. Москва, 2002. С. 44-45.
[6] Беневоленская Ю. Расовый и микроэволюционный аспекты краниологии древнего население Северо-Восточной Европы / / Балты, славяне, прибалтийские финны: этногенетические процесс. Riga, 1990.С. 230-262.
[7] Дэй Дж. В поиске наших лингвистических предков. Неуловимые вытокииндаеврапейцав / / Druvis. 2005. № 1. С. 135-144.
[8] Schmid WP Baltisch und Indogermanisch / / Baltistica. T. XII (2). 1976. P. 115-122; Kilian L. Zum Ursprung der Indogermanen. Forschungen aus Linguistik, Prahistorie und Anthropologie. Bonn, 1983; Haudry J. Les Indo-Europeens et le Grand Nord / / Nouvelle Ecole. 1997. № 49. P. 119-125.
[9] Новиков В.Н. Проблема исторического Выбора Беларуси в контексте духовно-философского Наследие Центральной и Восточной Европы / / Духовная наследие народов Центральной и Восточной Европы в контексте современного межцивилизационного диалога. Материалы Международная научно конференции, г. Минск, 17-18 ноября 2005 Минск, 2005. С. пятнадцатой
[10] Алексеева Т. Этногенез восточному славян по данном антропологии. С. двести тридцать первый
[11] Денисова Р.Я. Антропологический спалучаны восточному латышей и Восточной литовцев. Автореф. диссы. … Канд. Ист. наук. Москва, 1958. С. девятый
[12] Денисова ея. К истории формирования антропологического Состав восточному латышей и Восточной литовцев / / Latvijas PSR Zinatnu Akadcmijas Vcstis. 1958. № 3. С. 17-23.
[13] Kasperaviciute D., Kucinskas V., Stoneking M. Y Chromosome andMitochondrial DNA Variation in Lithuanians / / Annals of Human Genetics.Vol. Шестьдесят восьмой 2004. P. 438-452.
[14] Сравнить.: Kasperaviciute D., Kucinskas V. Variability of the HumanMitochondrial DNA Control Region Sequences in the Lithuanian Population / / Journal of Applied Genetics. 2002. Vol. Сорок второй P. 255-260; Belyaeva O.Bermisheva M. Khrunin A. Slominsky P., et al. / / Mitochondrial DNAVariations in Russian and Belorassian Populations. Human Biology. 2003.Vol. Семьдесят пятый №. Пятый P. 647-660; Malyarchuk BA, Derenko MV MitochondrialDNA Variability in Russians and Ukrainians: Implication to the Origin ofthe Eastern Slavs / / Annals of Human Genetics. 2001. Vol. Шестьдесят пятой P. 63-78.
[15] Rosser ZH, Zerjal Т., Hurles ME, Adojaan M., Alavantic D., et al. Y-Chromosomal Diversity in Europe is Clinal and Influenced Primarily byGeography, Rather than by Language / / American Journal of HumanGenetetics. 2000, Vol. Шестьдесят седьмой P. 1526-1543.
[16] Sistonen P., Virtaranta-Knowles K., Denisova Г., Kucinskas V., et al.The LWb Blood Group as a Marker of Prehistoric Baltic Migrations andAdmixture / / Human Heredity. Vol. Сорок девятой 1999. P. 154-158.
[17] Микулич А. Формирование генофонда белорусского этноса на его пограничье по данным антропологии i генагеаграфии / / Белоруссика = Аlbаrutheniса. Кн. Третий Минск, 1994. С. девяностых

Наверх

Tags: Рецензии, Этно-нацыявытворчыя процессы

SQL - 17 | 0,658 сек. | 7.62 МБ