Solak, Zbigniew. Miedzy Polska a Litwa. Zycie i dzialalnosc Michala Romera (Алесь Смоленчук)

Solak, Zbigniew. Miedzy Polska a Litwa. Zycie i dzialalnosc Michala Romera. 1880-1920. Krakow, 2004. 484 s.

Михаил Ремер (1880-1945) — юрист, публицист, ученый, общественный i политический деятель — в определенном смысле был одним из последних граждан Великого Княжества Литовского. Именно он в начале ХХ в. будто аккумулировал дух т.н. "Литвинского сепаратизма" времен Речи Посполитой и в условиях национального возрождения народов бывшего ВКЛ сформулировал основные принципы "краевой идеологии". Ее фундаментом стала идея единения разных народов под знаменем общего борьбы за интересы Края (т.е. земель бывшего ВКЛ). Оно должно было привести к формированию нации государственного (гражданского) типа и возрождения Великого Княжества Литовского как независимого демократического государства.

Анализировать жизнь первого "краевцев" и последнего гражданина ВКЛ сложно, так как его характерной чертой был дуализм. М.Ромэр принадлежал к г.зв «литовских поляков», происхождение и историческая память которых были связаны с исторической Литвой, а культурная принадлежность — с Польшей. Такой вот дуализм отразился в названии книги ("Между Польшей и Литвой").

Збигнев Соляк ограничился лишь первым периодом жизни М.Ромэра (1880-1920), наполненным преимущественно общественно-политической деятельностью и публицистической работой. Книга заканчивается тем выбором, который М.Ромэр сделал в 1920 г., когда решил покинуть Польшу и перебраться на постоянное проживание в Ковно. Он связал свою жизнь с литовской государством и сыграл большую роль в становлении ее правовой системы. Однако свой дневник (1911-1945) до конца жизни вел на польском языке.

Надо отметить, что долгое время историки либо не обращали внимания на фигуру Михала Ромера, или упоминали о нем косвенно. В польской историографии о М.Ромэра как об общественно-политического деятеля начала ХХ в. начали писать только в 70-80-е годы (Юлиуш Бардах, Ян Юркевич, Роман Юрковский). В историографии Литвы до конца советской оккупации не было ни одной работы, хотя литовские исследователи хранили память о М.Ромэра как о юриста и ректора университета в Каунасе.

А вот в начале 90-х г. произошел настоящий "взрыв" интереса к жизни и творческого наследия Михала Ромера как главного идеолога либерально-демократического направления краевости. В большой степени эта любопытство была связана с "открытием" исследователями дневника Михала Ромера[1]. Автором первой публикации, посвященной этому исторического источника был Винцас Марцинкенс. Его статья опубликовал журнал "Kulturos barai" в 1976 г. В начале 90-х г. дневник стал объектом интенсивных исследований литовских и польских ученых. В 1995 г. была опубликована статья Збигнева Соляка, который поднимал проблему отношений Михала Ромера и виленских вольных каменщиков начала ХХ в.[2] В Литве авторами наиболее заметных публикаций стали Римантас Микныс, Дарус Сталюнас, Владас Сирутавичус, Эгидиус Мацека и Ян Савицкий. Последний был автором обстоятельной монографии, посвященной сознания М.Ромэра и его взглядом на национальную проблему[3]. Несколько публикаций появилась также в белорусском научном печати[4]. Тем не менее трудно считать историографические разработку проблемы жизни и деятельности М.Ромэра основательным. Многие поднятые краковском историком проблемы впервые стали объектом исследовательской внимания.

Основными источниками исследования стал дневник М.Ромэра, фрагменты его воспоминаний, публикации, семейная корреспонденция, материалы личных архивов Людвика Абрамовича, Тадеуша Врублевский, Елены Ромер-Ахеньковскай и документы парижских литовских организаций начала ХХ в.

Автор много внимания уделил детству и молодости главного героя. Он попытался выделить основные этапы превращения представителя типичного рода «литовских поляков» у главного идеолога краевости, чьи взгляды кардинально расходились со взглядами большинства родственников, друзей и знакомых. Безусловно, "рождение краевцев" не было результатом семейного воспитания и атмосферы родного дома. Почти все родственники (Ромер и Тукало) в период национально-культурного возрождения Белорусско-Литовского края превратились в откровенных польских патриотов. Путь Михала Ромера был другим. По З.Соляка, большую роль сыграли глубоко эмоциональное отношение к родному краю и литовца, которые вобрали в себя умиление природой малой родины (имение Багданишки Новоалександровск пав. Ковенской губ.), Интерес к местному литовского фольклора, обычаев и языка жителей окрестных деревень и г . д.

Но, как представляется, также нельзя игнорировать и тот факт, что уже в двенадцатилетнем возрасте М.Ромэр был оторван от обычного социального и культурного окружения. В 1892 г. родители отправили его учиться в императорской школу права в Санкт-Петербург. Затем он продолжал образование в Ягеллонском университете и Школе политических наук в Париже (с 1902 г.). Именно в Париже он навязал контакты с деятелями литовских молодежных организаций. Под влиянием деятеля литовского движения Юозаса Петрулиса (1877-1958) М.Ромэр стал членом литовской студенческой организации "Lithuania", что, по его личному признанию, было одним из переломных моментов жизни. Безусловное влияние на формирование сознания главного героя оказал как раз Ю.Петрулис, во взглядах которого этнический литовский патриотизм совмещался с патриотизмом гражданина исторической Литвы. Ю.Петрулис стремился расширить чувство краевой гражданственности среди литовских поляков и других народов Белорусско-Литовского края. И не без успеха. По крайней мере, в душе Михала Ромера он сумел пробудить ту любовь к Литве, которая всегда жила там на уровне подсознания. Фактически, в "парижский период" закончились его идейные поиски. Как утверждал автор, М.Ромэр вернулся на Родину вооруженный краевой идеей, которой посвятил несколько последующих десятилетий жизни.

Збигнев Соляк довольно подробно остановился на истории создания и редактирования М.Ромэрам ежедневной «Газеты Виленьскай" (февраль-июнь 1906 г.), которая активно пропагандировала Краевой идею. Как раз на ее страницах эта идея постепенно превращалась в определенную идеологию. Ликвидацию "Газеты Виленьскай" автор счел поражением польских демократов вообще. По мнению З.Соляка, "с этого момента на несколько лет лозунг краевости стал лозунгом консервативных литовских помещиков, которые не только смогли сохранить свою печать, но также постарались выработать собственную программу и попытались (хотя без успеха) создать собственную партию" (95). В этом месте следует заметить, что консервативный (или, точнее, консервативно-либеральный) направление краевости был выработан еще раньше. К его разработке непосредственное отношение имели Роман Скирмунт, Болеслав Ялавецки, Констанция Скирмунт, Эдвард Войнилович и другие представители древних белорусских и литовских родов, которые в начале ХХ в. составляли хозяйственную и культурную элиту местной польской общественности. Краевость от самого рождения как идеология имела по меньшей мере два "лица". Вариант Р.Скирмунта и Б.Ялавецкага был лишен определенного социального радикализма, чувствительного в концепции М.Ромэра, хотя и содержал традиционный набор первоочередных либеральных преобразований в крае.

Отлучение от публицистической деятельности М.Ромэр использовал для изучения литовского национального движения. Результатом его научной работы стала книга Litwa. Studium odrodzenia narodu litewskiego (Львов, 1908), которая получила высокую оценку многих рецензентов, в т.ч. деятелей литовского движения. Она и сегодня считается одной из лучших работ по истории национального движения наших северных соседей[5]. Одновременно продолжалась дальнейшая разработка краевой концепции, в чем определенную роль сыграл литовский культурный деятель и ученый Иосиф Альбин Гэрбачэвски[6]. Вообще, книга Збигнева Соляка заставляет задуматься над ролью литовских политиков и ученых в выработке краевой идеологии. По меньшей мере, приведенные факты четко противоречат достаточно распространенной в Польше и Беларуси трактовке литовского национального движения как нетерпимой и агрессивной. В это же время на страницах варшавской "Правды" была опубликована статья М.Ромэра Zagadnienia narodowe bialoruskie (1907, № 32-36). Почти впервые белорусский движение стало объектом глубокого анализа.

Следующие разделы книги и этапы жизни и деятельности Михала Ромера писались при помощи дневника главного героя. Это уникальный источник, не имеющая аналогов ни в польском, ни в белорусском истории. Практически ежедневно с 1 января 1911 г. до февраля 1945 г. М.Ромэр подробно описывал и анализировал события, произошедшие. Дневник поражает богатством тематики, глубоким осмыслением многих важных и переломных для истории Польши, Беларуси и Литвы событий. Внимания заслуживают портреты исторических личностей. Среди них деятели польского, литовского и белорусского движения, представители российской либеральной оппозиции и главы правительства и, наконец, вольные каменщики. Кстати, в последнее М.Ромэр посвятил два больших записи, в которых подробно описал историю возрождения вольнамулярства в Вильнюсе в начале ХХ в. Он знал, о чем писал, так как в марте 1911 г. прошел обряд инициации в вильнюсской ложи "Единство", а немного позже возглавил ложу "Литва"[7].

З.Соляк много внимания уделил этой странице жизни М.Ромэра и, как кажется, совершенно справедливо. Можно согласиться с автором, что благодаря М.Ромэру виленские масонский ложи стали сильными центрами пропаганды краевой идеологии. Но также можно предположить, что сама масонская идеология с характерными для нее идеями равенства, братства, национальной и политической толерантности в свою очередь повлияло на окончательное оформление идеологии краевцев. Как заметил краковский исследователь, особенностью деятельности виленских лож стало отсутствие антирелигиозных акцентов, минимальная абрадавасць и полное забвение об обязательной для масонов аполитичность. Одной из главных целей деятельности лож Вильнюсе стала борьба против империи царей.

В последние предвоенные годы М.Ромэр активно работал на идею польско-литовского примирения. Оставаясь сторонником идеи независимой Литвы (исторической Литвы), М.Ромэр считал, что добиться этого можно только в союзе с Польшей. Однако дальше фрагментарных польско-литовских контактов дело не пошло. З.Соляк считает главной причиной сильное недоверие литовской стороны к польским политикам. К этому надо добавить, что этот недоверие был полностью оправдан. По крайней мере, ни Партия национальных демократов, ни ППС не собирались учитывать национально-политические и культурные требования литовского движения (также как и белорусский).

Первая мировая война сильно повлияла на позиции основных "актеров" белорусско-польско-литовской политической сцены. В это время М.Ромэр во многих статьях обращал внимание читателей на историческую связь независимости Польши со свободой Литвы и Беларуси. Он считал необходимым организацию военной поддержки державным усилий Ю.Пилсудского со стороны населения исторической Литвы. Для этого 35-летний политик и публицист в мае 1915 г. из Вильнюса перебрался в польские легионы в Галиции, чтобы с оружием в руках бороться за независимость Польши и Литвы. В качестве рядового солдата М.Ромэр участвовал в военных операциях. Попутно пытался заинтересовать краевой идеей и идеей независимой исторической Литвы Ю.Пилсудского и его окружение. Однако не получилось. Как справедливо заметил З.Соляк, близкие к Пилсудского люди не понимали М.Ромэра и его концепции. Для последнего целью была независимость Литвы, а ее союз с Польшей, сторонником которого он был, был только средством достижения этой независимости. Для большинства польских политиков из лагеря Ю.Пилсудского целью была уния Польши и Литвы, а согласие на независимость Литвы воспринималась как временная уступка т.н. "Литовским сепаратистам".

Тем не менее политики из "партии" Пилсудского решили использовать авторитет и политический опыт М.Ромэра. В марте 1919 г. глава польского государства поручил ему познакомить Ковенской политиков с его "литовской программой", которая предусматривала создание в занятой польскими войсками Вильнюсе "краевые правительства" с участием литовцев. Ю.Пилсудского заявил о намерении возродить государственность Литвы в государственном союзе с Польшей. М.Ромэр выезжал на переговоры в очень скептическим настроении. И действительно, Ковно отказалась принять польскую предложение и выразила категорическое несогласие на занятие Вильнюса поляками. По Збигнева Соляка, этот дипломатический эпизод в биографии М.Ромэра, который мог стать началом политической карьеры в Польше, на самом деле ускорил принятие решения о возвращении в Литву. Во время Ковенской встреч виленский краёвец был приятно удивлен тем огромным объемом работы, которую выполнили его знакомые литовские деятели по созданию собственного государства. Весной 1920 г. он навсегда вернулся в Литву, чтобы работать на благо молодого литовского государства. Как заметил исследователь, М.Ромэр "по-прежнему оставался краевцев, но уже согласился с мыслью, что там, куда он возвращается, нет для этой идее место. Литва строила свою государственность на основе национальной идеи … Однако другой Литвы не было. Впервые М.Ромэр понял падвойнасць своей польско-литовской души. Почувствовал себя эпигонов, "переходным типом", который не принадлежит ни «до восходящего мира молодой народной Литвы", ни к старому миру дворянской польской культуры. Тем не менее возвращался, чтобы служить той Литве, которая рождалась. Он руководствовался чувством гражданского долга и любовью к малой Родине "(440).

Каунасский период жизни М.Ромэра остался вне хронологическими рамками книги. Но следует отметить, что в это время произошло превращение общественного деятеля, политика и публициста в ученого и юриста с международным авторитетом. Все это благодаря поистине титанической работы и отказу от личной жизни.

В "Заключении" Збигнев Соляк совершенно правильно отметил стремление главного героя книги возразить национальному конфликту, который уничтожал единства земель и народов исторической Литвы. Попыткой решения проблемы стала краевая идея, что опиралась на понятие общего гражданства народов, населявших Литву и Беларусь. Михал Ромер считал возможным достижение межнационального взаимопонимания на основе традиций и исторического своеобразия земель бывшего ВКЛ при сохранении самосознания каждой нации. Объявив зверхнасць интересов Края над интересами отдельных его народов, он верил в возможность ограничения развития национализмов.

Безусловной заслугой М.Ромэра было привлечение к сотрудничеству демократических кругов литовском и белорусском интеллигенции. Он сам долгое время действовал на павзмежжы разных наций и хорошо понимал национальные устремления литовцев и белорусов. Его неприятие шовинизма всех народов (в первую очередь, польского), бескомпромиссность позиции способствовала тому, что в условиях роста шовинистических настроений накануне и в период мировой войны виленский краёвец оказался в одиночестве. Он вообще не имел темперамента политика, не был харизматической личностью и не обладал навыкам создания собственной политической группы поддержки. Михаил Ремер — это, в первую очередь, аналитик и конструктор оригинальных программ. Его "коньком" были небольшие дискуссии, деятельность в группах влияния, таких как, например, вильнюсские масонские ложи.

От начала знакомства с книгой читателя не покидает вопрос, почему потомок польской аристократической семьи поддержал национальную Литву, которая имела крестьянский родословную? Вопрос очень интересный и для белорусского истории. Оно пока остается без ответа в отношении Романа Скирмунта, Марии Магдалены Радзивилл, Эдварда Войниловича, Казимира Шафнагля и некоторых других представителей аристократических и древних шляхетских родов, которые в той или иной степени поддержали белорусское движение. Збигнев Соляк попытался ответить на него уже в первом разделе, посвященном детству и молодости виленского краевцев. В "Заключении" он вновь обращается к этому вопросу и отмечает большую роль еще детского умиления к родному краю, элементами которого, в частности, был местный фольклор, литовские обычаи и язык, природа малой родины (450).

Збигнев Соляк также много внимания уделил личной жизни главного героя, не миновав ситуаций, препятствующих превращению живого человека с непростым характером и судьбой в бронзовый монумент. На протяжении всей книги читатель (при помощи автора) якобы ведет диалог с интересным собеседником, который чем-то напоминает Дон Кихота. Правда, в отличие от последнего он обычно осознает ничтожность своих шансов в борьбе против шовинизма и политиканство. Но своих позиций первый краёвец и последний гражданин Великого Княжества Литовского не сдавал.

Книга написана на прекрасной польском языке, что может почувствовать даже не поляк, и написано … сердцем. Збигнев Соляк сумел совместить действительно научный подход к биографии главного героя с большим чувством симпатии к нему. Последнее оказалось не в создании "книги-мавзолея имени Михала Ромера", а в восстановлении образа человека, который нашел свой жизненный путь и имел мужество не уступит из него.

PS

Збигнев Соляк (1953-2004)

Книга о Михала Ромера стала последней книгой историка из Кракова. Збигнев Соляк был действительно талантливым исследователем, о чем свидетельствуют многочисленные статьи и наиболее книга "Между Польшей и Литвой …" Кроме этого он был очень интеллигентным и добрым человеком. Именно такое впечатление осталось от разговоров с ним весной 2003 г. Последняя год жизни и болезни выяснил также мужественную личность, которая с достоинством встретить смерть.

… Похоронен 19 ноября 2004 г. на кладбище "Батавицы" в Кракове. На памятнике помимо годов рождения и смерти написано — "историк".

Гродно

Александр Смоленчук


[1] М.Ромэр своим заветам передал дневник в Библиотеку имени Врублевский (сегодня Центральная библиотека АН Литвы) с запретом пользоваться им раньше, чем через 25 лет после смерти автора.
[2] Solak Z. Michal Romer i masoneria wilenska (1911-1915) / / Studia bibliograficzno-bibliologiczne dedykowane prof. W.Bienkowskiemu. Krakow, 1995.
[3] Sawicki J. Michal Romer a problemy narodowosciowe na ziemiach bylego Wielkiego Ksiestwa Litewskiego. Torun, 1998. В следующем году книга была издана на литовском языке: Jan Sawicki. Mykolas Romeris ir buvusios Lietuvos Didziosios Kunigaikstystes zemiu tautines problemos. Vilnius, 1999.
[4] Смоленчук А. Дневник Михала Ромера как источник по истории Беларуси начала ХХ в. / / Белорусский Исторический Обзор. 1998. Т. пятый Сш. 1 (8): Он же. Ромер Михаил Пиус / / Энциклопедия истории Беларуси. Т. шестой Минск, 2001; он же. Между краевость и национальной идеей. Польский движение на белорусских и литовских землях. 1864 — февраль 1917 г. С.-Петербург, 2004 (получили освещение отношения М.Ромэра с руководителями белорусского движения).
[5] Сотрудниками Института истории АН Литвы подготовлен к печати перевод этой книги на литовский язык.
[6] В 1906 г. в Кракове вышла из печати его книга Odrodzenie Litwy wobec idei polskiej.
[7] Подробнее об этом см.:. Вольные каменщики в белорусском истории. Конец XVIII — начало ХХ в. / Составитель и редактор А.Ф.Смалянчук. Вильнюс, 2005.

Наверх

Tags: Биографии, Историческая наука в соседей, Российская империя, Рецензии

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: