Носова, Борис В. Установление российского господства в Речи Посполитой 1756-1768 гг. (Евгений Онищенко)

Носова, Борис В. Установление российского господства в Речи Посполитой 1756-1768 гг. Москва: Индрик, 2004. 728 с.

Название книги достаточно метко передает ее содержание. Автор — заместитель директора Института Славяноведение Российской академии наук — поставил своей целью специально исследовать главные этапы политики России в Речи Посполитой с начала Семилетней войны до получения ею на сейме 1767-1768 г. роли гаранта польской конституции. Работа разделена на две части (границей которых является сейм 1766, когда России не удалось сразу реализовать свои планы) и 16 разделов (глав).

В монографии отсутствуют принятые в таких случаях историографический обзор и заключение. Поэтому читатель вынужден самостоятельно делать обобщения по выводов и наблюдений, разбросанных автором по отдельным разделам работы. Носов сразу отметил достаточную разработанность вопроса об упадке Речи Посполитой в европейской литературе и заявил, что собирается рассмотреть весь спектр польско-российских отношений 1756-1768 г. для того, чтобы всего лишь "уточнить, а нередко и пересмотреть признанные концепции" (9). Это ориентирует его работу на образованного читателя, который знаком с соответствующей историографией и ее концепциями. Одну из таких концепций автор сразу назвал в виде знаменитой анархии как причины упадка Речи Посполитой и вмешательство иностранных государств. Носов относит ее сохранение до одной из главных целей российской политики. Однако следующий анализ приводит автора к выводу, что лейтмотивом, стержнем этой политики было стремление России получить "политическое доминирование в Польше", заменить многосторонний международный протекторат в отношении Речи Посполитой на "исключительно российский" (168) или добиться "собственной гегемонии в Речи Посполитой "(62, 291).

Для доказательства этого Носов привлек как опубликованные источники, так и малоизвестные документы из архивов Москвы, Варшавы, Берлина, а ряд показательных дипломатических актов поместил в приложении. Среди использованных источников, тем не менее, преобладают материалы из Архива внешней политики Российской империи, что делает выводы автора достаточно обоснованными.

Обзор Носовым деятельности внешнеполитического ведомства России в Варшаве, Берлине и Вене подтвердил распространенные в предыдущей историографии утверждения о кризисе системы международных взаимоотношений, в рамках которой Россия добилась своих внешнеполитических приоритетов благодаря обычному попустительства европейских дворов. Носов лишь подчеркивает, что прежние традиционные гаранты Польши Франция и Австрия не "видели опасности в русской экспансии" (171), а потому не стремились противостоять установлению российского господства в республике. Тем не менее, говорить о полной международной изоляции Речи Посполитой не позволяют те места в монографии, где автор пишет о апелляцию самой России до Англии, Дании, Швеции в поддержку своих односторонних планов.

Главным и самым активным партнером России на ее пути к гегемонии в Польше оказалась Пруссия. Как известно, они вместе при возведении на трон Станислава Понятовского в 1764 г. Секретно договорились не допускать реформы государственного строя Речи Посполитой. Среди этих реформ главным был вопрос о замене единогласие (liberum veto) на сеймах, соймиков на голосование большинством голосов. Носов отмечает, что "нужны о недопустимости реформ государственного строя Польши было человеком в Петербурге в самом начале бескоролевья Независимая от мнения Фридриха II" (130, 172-173), а потом "безоговорочно человеком Пруссия" (62). Тем самым Носов опровергает распространенный в исторической литературе после Ф. Мартенс и С. Соловьева тезис о том, что Россия действовала под давлением Пруссии или что российская манархиня Екатерина II механически и послушно реализовывала чужую волю.

Среди комплекса российско-польских взаимоотношений Носов прослеживает реализацию российской дипломатией главных и второстепенных задач. При возведении на трон насильственного от себя короля (Станислава Понятовского), считает исследователь, Россия не имела четкой или жесткой программы, кроме того, что до сейма 1766 с помощью того же короля ей удалось урегулировать "все второстепенные проблемы русско-польских отношений" относительно границы, беженцев, таможенных пошлин за транзитный торговля (426). Поэтому притязание Россией в следующем через Слуцкую, Торуньского, радомского конфедерации и потрясающий сейм 1767-1768 г. собственного протектората над существующим строем Речи Посполитой выглядит проявлением вооруженного диктата или насилия. Носов четко пишет, что полученные отмечены конфедерации и сейм "господство России в Речи Посполитой основывалось исключительно на военной силе" (177) или на "прямой военной интервенции" (172). Тем не менее, при этих утверждениях автор отходит от своих же прежних заявлений о том, что на всем протяжении рассматриваемого времени Россия придерживалась стратегической линии единовластно хозяйствования в Польше в условиях ее международной изоляции.

Носов не первый историк, который называет так называемое диссидентский вопрос средством российской политики, поскольку оно выполняло чисто инструментальную функцию в получении "российской гарантии политической СИСТЕМЫ Речи Посполитой" и "сохранении политической анархии в Польше" (614-615). Историк считает, что Россия была инициатором и сформулировала диссидентский вопрос тоже "без консультация" с Пруссия (330, 331, 335). Правда, и на этот раз автор не совсем согласовывает свою позицию с приведенными им же свидетельствами о том, что российские дипломатия "працискала" этот вопрос на сейме 1767-1768 г. вместе с прусским, датским, английским и шведским послами.

При рассмотрении отношений России со своими "актерами" внутри Речи Посполитой Носов занимает невнятную позицию со ссылкой на текучесть и неустойчивость своих "партизан" в вопросах к намеченным королем и его окружением общественных преобразований. Как отмечает автор, главным среди них было уничтожение "либерум вето" и введение голосования на сеймах, соймиков большинством голосов. Это позволяло избежать срыва сеймовых заседаний и стабилизировать правовой процесс. Однако, замечает Носов, эти новации, хотя они и имели давнюю традицию, выглядели инициативой короля с его окружением (так называемой Фамилии), байкатавалися российской стороной и не воспринимались со стороны знати.

К примеру, исследователь утверждает, что в конце сейма 1766 противники короля и Фамилии имели численное преимущество на выборах делегатов от шляхты из-за популяризации ними незыблемости "либерум вето" среди других старинных дворянских сословных привилегий. Поэтому становится непонятно, почему при таком успехе популярные лозунги "не пользовались авторитетом" среди шляхты (133), или почему, как пишет Носов, даже сама "идея реформ была чуждо для подавляющего большинства" шляхты (177). Из контекста анализа получается, что король и его окружение в своем упорном желании реформировать политический строй Речи Посполитой занимались политическим самоубийством, а Россия, которая поддержала их, тем самым умышленно и сознательно провоцировала против себя протестные настроения в дворянской корпорации. При ответе на этот вопрос Носов считает, что реформаторские устремления польского двора атаясамливалися рядовой шляхтой с российской политикой, которая была не только "враждебной коренным шляхетским интересы … но опасна и для Речи Посполитой" в целом. Тем не менее Носов называет парадоксом то, что от 40-х г. ХVIII в. Россия поддерживала в Речи Посполитой консервативные круги, которые "питали антироссийскую оппозицию" (637). Собственно на этом методологическом наблюдения и завершается рассматриваемый произведение.

Подобные логические несуразности не могут в целом запятнать замечательные качества научной работы Б. Носова. Следует подчеркнуть, что российский исследователь открыто выступает с положениями, которые здесь, в Беларуси не первый раз называются "ненаучными", "русофобских" или "оскорблением России". Насыщенность книги малоизвестными сведениями, логичность композиционного построения, аргументированность позиции автора делают исследование Б. Носова достаточно объективным и весомым вкладом в понимание обстоятельств, причин и предпосылок первого раздела Речи Посполитой.

Минск

Евгений Онищенко

Tags: Российская империя, Рецензии, Речь Посполитая

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: