Наталья Юсава. К истории организации зтнагенетычных исследований в СССР.

Исследования проблематики происхождения славянских народов по-прежнему сохраняют как научную, так i острую политическую актуальность. Кое-кто из российских ученых ведет речь даже о ix морально-этическое значение[1]. Очевидно, что в последнем случае имеется в виду моральный долг этнагенетыкав перед своими народами основательно разобраться в ix происхождении, поскольку только фундаментальные междисциплинарные разработки вопросов этногенеза могут, в отличие от мифологических спекулятивных конструкций архипатрыётав, надежно защитить при помощи научных фактов i соответствующей наиболее правдивой ix интерпретации историческое прошлое славянских народов от различных (как прежних, так i современных) попыток фальсификации. Собственно говоря, как раз такая актуализация i предстала перед советскими учеными во времена становления этнагенетыки как науки. Вместе с тем важной i недостаточно изученной темой остается рассмотрение различных нюансов организации этнагенетычных исследований в СССР, которые были начаты во второй половине 1930-х — начале 1940-х г.[2] Некоторые исследователи (А. Аксенова i M. Васильев) делают упор на научном факторы возрождения этнагенетыки — начале работы над шматтомавай "Историей СССР", другие (В. Шнирэльман) сосредоточивают внимание на показе влияния политико-идеологических причин, связанных с процессами изменения исторической парадигмы в СССР в контексте новой сталинской политики перехода от идеологии интернационализма к идеологии великодержавия i национализма. В то же время, в отличие от соавторов, В. Шнирэльман в меньшей степени подчеркивает роль партийно-государственных решений на "историческом фронте" середины 1930-х г., что создали политико-идеологические предпосылки для начала работы над академическими шматтомавиками по всемирной истории i истории СССР; последние проекты дали, в свою очередь, толчок к фактическому зарождения i активизации этнагенетычных исследований. Когда А. Аксенова i M. Васильев недостаточно акцентируют внимание на таком важном факторе актуализации этнагенетычных исследований, как необходимость теоретически-идейной борьбы с нацистскими расовыми доктринами, то В. Шнирэльман правильно отводить этому фактору первоочередную роль. Упомянутые ученые справедливо отмечают, что в установленный период в СССР прежде всего проводились исследования по проблемам славянского i восточнославянского этногенеза. А. Аксенова i M. Baсильев впервые в начале 1990-х гг. осветили вопрос об организации специальной комиссии из представителей академических учреждений для координации этнагенетычных исследований. Также все упомянутые выше специалисты прослеживают неоднозначную связь между теорией М. Mapa i этнагенетычными исследованиями. Ряд важных уточнений i дополнений был внесен для раскрытия указанной тематики автором этих строк, опираясь на новые, недавно обнаруженные архивные i историографические источники.

Эта работа имеет целью выяснить роль в организации междисциплинарных исследований в области этнагенетыки i образовании специальной комиссии первого совещания по вопросам этногенеза, состоявшейся на базе Института истории АН СССР 10 сентября 1938 г. существенно нюансом является также уточнение времени первой постановки вопроса о необходимости исследования происхождения древнерусской народности (в документах применено терминологической словосочетание «русский народ»), что стало возможным при непосредственном рассмотрении архивных материалов, посвященных упомянутой совещании. Для решения этих задач впервые задействована архивное дело из Архива Российской академии наук (фонд Института истории АН СССР), где содержатся протокол, стенограмма совещания i ряд дополнений[3]. К сожалению, материалы были обнаружены уже после того, как второе издание авторского монографические исследования было сдано в печать, а потому указанные важные вопросы остались без надлежащих уточнений[4].

Таким образом, по мнению А. Аксеновой i M. Васильева, «импульсом к интенсивной разработке проблем славянской этнагонии" академическими институтами стали известны партийно-государственные решения середины 1930-х гг. по вопросам исторической науки i просвещения, а также работа над шматтомавай "Историей СССР", что вызвало необходимость создания целостной концепции происхождения славян i ix восточной ветви[5]. Действительно, как свидетельствовали в 1940 г. советские историки-слависты i этнагенетыки, активизация во второй половине 1930-х — начале 1940-х гг. исследований по проблемам истории славян, в том числе по проблемам ix этногенеза, произошла в связи с работой над шматтомавай "Историей СССР"[6]. Вместе с тем этнагенетычная проблематика выходила на авангардное место также i при разработке истории отдельных народов СССР[7], о чем свидетельствуют, в частности, i материалы первого совещания по вопросам этногенеза.

Одной же из главных причин актуализации i ускорения этнагенетычных исследований было усиление идеологической борьбы с фашистской Германией, которая открыто готовилась к агрессии[8]. Принимая во внимание идеологию пангерманизму, в сентябре 1936 г. сектор истории средних веков новообразованного Института истории СССР утвердил перспективный план научных исследований, среди которых намечалось разработка конкретных проблем истории славянских народов[9]. В ноябре следующего года директор Института истории академик Б. Греков в докладе, посвященном подведению итогов исследований по истории СССР за 20 лет (сделан на заседании Отделения общественных наук АН СССР), среди главных вопросов, которые необходимо решать историкам, одним из первейших называв проблему этногенеза в Восточной Европе[10]. Совершенно очевидно, что академик имел в виду прежде всего актуальность исследований в области этногенеза восточных славян.

Вообще, этнагенетычныя разработки стали магистральным направлением советской науки[11]. На это были направлены лучшие силы советских специалистов, выделены большие средства[12]. В новых политических условиях именно вопросы "этнагонии", прежде всего славянской i восточнославянской, стали в авангарде "исторического фронта", который, в свою очередь, провозглашался "главным идеологическим фронтом"[13]. Проблемы этногенеза начали считаться одними из стержневой аспектов исторической науки[14]. Они заняли ключевое место в разработке вопросов древней истории народов СССЕ Все это было вызвано необходимостью борьбы против пангерманизму i нацистских расовых доктрин.

Образование Президиумом АН СССР специальной комиссии по проблемам этногенеза в первую очередь было продиктовано указанными выше причинами, поскольку, как указывалось в постановлении Президиума, этнагенетычныя исследования имеют большое значение в борьбе "с искажениями в области истории, особенно с фашистскими фальсификациями"[15]. Также i на первом совещании по вопросам этногенеза (сентябрь 1938 г.) в выступлении профессора А. Удальцова (он председательствовал на совещании) подчеркивалось, что эта проблематика актуальна в связи с необходимостью "противодействия фашистской, человеконенавистническая, расистской теории происхождения народов i племен"[16]. А на сессии Отделения общественных наук (далее — АЕН) АН СССР в октябре того же года А. Удальца призвал собравшихся противопоставить "илжэнавуцы фашистской Германии" учение о этногенез "с точки зрения марксистско-ленинской теории"[17]. Первоочередной же задачей советских историков стало всестороннее изучение вопросов этногенеза славян, прежде всего восточных. Гзтая тема с конца 1930-х гг. заняла прочные позиции в планах Института истории АН СССР[18] i Института истории материальной культуры имени Н. Я. Марра (далее — ИГМК)[19].

Попытки объединить усилия академических учреждений для решения этнагенетычных проблем прослеживаются по архивным источникам с конца 1930-х г., а точнее — с осени 1938 г. В начале осени (как можно понять из контекста выступления А. Удальцова на первом совещании по вопросам этногенеза от 10 сентября 1938 г.) АЕН выдалапастанову (к сожалению, она пока что не найдено), в котором высказывалось пожелание, адресованное академическим институтом гуманитарного цикла, насчет обязательного планирования этнагенетычных исследований i активизации последних. Толчком к этому решению стал предварительное рассмотрение плана научно-исследовательской работы Института истории АН СССР на 1939 г. В постановлении также говорилось, что работа в этом направлении в рамках АН СССР должна носить более организованный и системный характер, а это требует прежде всего эффективной координации планирования i самих разработок в области происхождения народов. В методических отношениях одним из пожеланий АЕН была рекомендация очертить те или иные основные проблемы, вокруг которых в дальнейшем предстояло вести работы в сфере этногенеза[20]. Первым шагом к реализации отмеченных дэзират АЕН стало проведение на базе Института истории АН СССР совещания, посвященного вопросам этногенеза (как отмечено в названии архивного дела — совещание "по созданию Комиссии i организации работ по вопросам этногенеза"), которая состоялась 10 сентября 1938 г.

Совещание, что стало фактически первой реально координирующей совещанием в области этногенеза, провело между собой узкий круг лиц, среди которых были ученые, которые имели отношение к изучению проблем происхождения народов. Кроме представителей академического руководства — академика-секретаря АЕН А. Дэборына (философа по специальности) i Войтинский, в совещании приняли участие всего четыре ученые из трех академических институтов: историк А. Удальца (Институт истории), археолог М. Артамонов (ИГМК), этнолог Я.Кагарав i M. Кюнер (Институт этнографии)[21]. 3 ix впредь активно проявили себя в работе комиссии i во время заседаний специальных секций Отделения первые двое из названных ученых. Известный историк-медиевист член-корреспондент АН СССР Александр Дмитриевич Удальца, который председательствовал на совещании, на тот момантзаймав должности заведующего сектором средних веков Института истории АН СССР i декана исторического факультета Московского университета[22]. Он позже i возглавил специальную комиссию по проблемам этногенеза при Отделении истории i философии (далее — ОГФ) АН СССР i стал одним из главных теоретиков в области этнагенетыки первой половины 1940-х г.[23]. Археолог, славяно-русистов i специалист по истории хазар Михаил Илларионович Артамонов являлся ведущим специалистом в ИГМК, a в 1939 г. возглавил этот академический институт. Ученый на осень 1938 г. был одним из главных разработчиков (вместе с П. Третьяковым) концепции восточнославянского этногенеза i одним из редакторов первого тома шматтомавай "Истории СССР", где значительное место отдавалось проблемам происхождения народов СССР[24].

В своем выступлении председатель проинформировал присутствующих о отмеченные выше пожелания АЕН, изложенные в постановлении, которые i стали, по его словам, причиной созыва совещания. А. Удальца выразил сожаление по поводу того, что на заседании отсутствуют антропологи i лингвисты, поскольку без ix участия основательной разработки проблем этногенеза не может быть[25]. Под лингвистами ученый имел в виду представителей Института языка i мышления имени Н. Я. Марра (далее — ИММ), отметив на совещании, что советская историческая наука имеет в своем распоряжении "новое учение о языке Н. Я. Марра, которое является незаменимой оружием в борьбе с фашистским мракобесием "[26] (Это, мол, собственно, было подтверждено во всех речах). В этом утверждения М. Артамонов объединил два аспекта: общественно-политическую актуализацию (о которой говорилось выше) i методическую основу для этнагенетычных исследований. Что касается марызму как методического фундамента этнагенетыки, то здесь следует отметить следующее. А. Удальца немного позже (октябрь 1938 г.) назвал М. Мечта создателем теории единства глотаганичнага процесса i единения народов[27], а как правильно утверждают современные российские историки-слависты А.Аксенова i M. Васильев, процессы глотагенезу i этногенеза в советской науке 1930-х гг. (И даже позже) почти атаясамливалися, а этнос понимался прежде всего как совокупность людей, которые говорят на одном языке[28]. Кроме указанного, существовали еще i внутренние идеологические причины для применения именно марызму как теории в этнагенетыцы, связанные с доктриной формирования новой общности "советский народ", для чего важно было показать общие социальные процессы происхождения народов СССР, что, собственно, i соответствовало одной из главных идей глотаганичнай теории[29]. Следует заметить также, что сама затея создания междисциплинарной комиссии по вопросам этногенеза в определенной степени соответствовала основанному М. Мечтам комплексному направлении гуманитаристики, получивший название яфетыдалогии. Этот языковед еще с середины 1920-х гг. настойчиво выступал за междисциплинарные исследования, которые объединили бы усилия лингвистов, археологов i других гуманитариев[30].

Стоит отметить, что представители ИММ всячески уклонялись от участия в этнагенетычных исследованиях, акуратраспачалися[31]. Об этом свидетельствует i ix отсутствие на первом совещании по вопросам этногенеза. А. Удальцоу в своем выступлент на совещании сообщил, что как ИММ, так i Кабинет имя M. Я. Mapa при ИГМК не ведут вообще никакой работы в этом направлении, a имеющиеся рукописи М. Мечта по вопросам происхождения народов не изучаются i не разглашаются[32]. M. Артамонов высказался, пгго все это необходимо "форсировать"[33].

Продолжая свое выступление, A. Удальца высказался о практической необходимости координации работы научно-исследовательских институтов в области этногенеза. Он поставил задачу перед собравшимися представителями указанных институтов проинформировать о состоянии работы по этим вопросам в ix учреждениях, а также прояснить ситуацию с научными кадрами i условиями труда[34]. Следуя указаниям АЕН, А. Удальца предложил собравшимся сформулировать основные, наиболее актуальные вопросы, вокруг которых можно было бы развернуть работу в сфере проблематики происхождения народов. По мнению же самого ученого, такими узловыми задачами должны стать следующие: изучение славянского этногенеза (в том числе — восточнославянского)[35]; Этногенеза старонемецкий племен, особенно готов[36]; Происхождение, этнический состав аланских племен i ix роль в этногенезе народов Европы[37]. Эти задачи, по мнению A. Удальцова, должны были быть первоочередными, но он очертил i другие: это изучение этногенеза других народов СССР (кроме восточнославянских) i этногенеза японцев (актуализация: японский расизм как оправдание экспансии!)[38].

Поставив задачу изучения этногенеза восточных славян, А. Удальца вместе с тем особо выделил вопрос прадаследаванне происхождения "русского" народа[39]. По нашим наблюдениям, основанные на изучении ряда историографических фактов, в исторической науке СССР второй половины 1930-х гг. происходило определенное возрождение традиционной концепции российской истории, согласно которой признавалась историческое бытие "русского" = "восточнославянского" народа со времен Киевской Руси, а то i раньше. Российские советские историки, отчасти по инерции традиционного мышления, понимали под существованием "русского" народа в древнерусскую эпоху начальный (или один из промежуточных) этап развития "триединого русского народа", то есть. будущих белорусов, россиян i украинцев[40]. Вместе с тем, уже тогда начало формироваться учение о древнерусскую народность, которое отличалось от предыдущей концепции важным нюансом: под древнерусском (или русским) народом (или народностью) понималось этническая общность — общий предок будущих восточнославянских народов, а не начальный (или один из промежуточных ) этап развития "триединого русского народа". Поэтому важно выяснить — на каких позициях в этом случае стоял A. Удальца.

В информационной заметке, опубликованной в журнале "историко-марксист", где ипила речь в том числе о совещании по вопросам этногенеза, отмечалось (цитируем на языке оригинала), что в ранге "основна тем эффективней Исследования по этногенезу выдвинуты: вопрос о происхождении славян, в частности русского народа "[41]. Toe самое было процитировано i в статье А. Аксеновой i M. Васильева, которые ссылались на журнал "историко-марксист"[42]. Пропуск в этой цитате восточных славян указывает на то, что под "русским" народом имеется в виду "восточнославянский". Но павстаепытанне: в каком смысле? В смысле традиционной концепции "единой русской народности" или в понимании "общего предка"? Этот вопрос не помогает прояснить i непосредственное ознакомление с протоколом i стенограммой совещания по вопросам этногенеза. Однако ознакомление с проектом программы исследований по этногенезе, составленном А. Удальцова после совещания, дает возможность сделать более однозначный вывод по этому поводу. Первым вопросом в проекте указано (опять цитируем на языке оригинала): "Происхождение славян, Восточная, западных и южных, в том число: 1) Происхождение русского народа, в разабраць народных отношениях со скифами, сарматами, венедами (склавины и анты), финнами , хазарами и другими племенами В. Европы, в связи с Вопросы о великоруссах, украинцах и Белорусь "[43]. Очевидно, что при такой постановке вопроса под "русским" народом А.Удальцов имел ввиду общего предка трех восточнославянских народов, иначе говоря, в этой части проекта он фактически поставил (Впервые!) перед этнагенетыками задачу изучения происхождения i следующего этнического леса древнерусской народности (если применять более поздний срок для определения "общего предка").

Вкратце изложив основные проблемы, стоящие перед исследователями при изучении этногенеза славянских (в том числе восточнославянских) племен, A. Удальца среди тех, кто занимается происхождением восточных славян, назвал Б. Рыбакова (ИГМК)[44], который действительно в то время исследовал анцкую проблематику[45]. Сам же историк-медиевист отметил, что он занимается этногенеза старонемецкий племен, как i В. Вайнштейн из Института истории и Я. Кагарав из Института этнографии[46]. Также А.Удальцов напомнил присутствующим, что к изучению этногенеза японцев имеет отношение М.Кюнер (Институт этнографии)[47], известный ученый-всходазнавец (этнолог, историк, географ).

В конце своего выступления A. Удальца еще раз подчеркнул то, что исследования, которые ведутся в разных институтах по вопросам происхождения народов, нужно объединить i организовать надежном образом, хотя бы так, чтобы ученые были проинформированы о том, кто чем занимается в других академических учреждениях. Следует заметить, что даже это элементарнее пожелание А. Удальцова, несмотря на образование комиссии по вопросам этногенеза i неоднократное проведение сессий ОГФ по этой тематике, не всегда реализовывалась[48].

В аспекте потенциальной организации работы А. Удальца допускал возможность как проведения коллективных исследований с привлечением специалистов из разных областей гуманитаристики, так i подготовки индивидуальных работ по отдельным узким i специальным темам[49]. Результаты этих научных работ должны были, по мнению ученого, где-то концентрироваться; также констатировалось необходимость регулярного проведения подобных совещаний как для решения организационных вопросов, так i для обсуждения конкретных тем[50].

Вслед за A. Удальцова с сообщениями выступили представители других институтов, которые проинформировали присутствующих о конкретных исследованиях, ведущихся в ix учреждениях по отмеченной проблематике. Ученые (а также представители академического руководства) поддержали А. Удальцова в необходимости развертывания комплексной междисциплинарной работы по вопросам этногенеза i образования в связи с этим специальной комиссии при АЕН.

М. Артамонов в своем докладе указал, что в ИГМК занимаются происхождением славянских, финских, немецких, тюркских и других племен i народов[51]. Более детально он остановился на готской проблеме. Археолог подчеркнул необходимость разработки тех вопросов, исследуемых в ИГМК, параллельно i другими институтами, особенно ИММ, а также антропологами. В последнем случае М. Артамонов заметил, что антропологические исследования имеют первостепенное значение для решения вопросов происхождения народов[52]. Вместе с тем, по его наблюдениям, в Ленинграде антрапалапчныя научные учреждения находятся в стадии организации, a в Москве ученые-антропологи больше изучают проблематику, касающуюся первобытных людей[5], иначе говоря — необходимые антропологические исследования этнагенетычных тем фактически не проводятся. М. Артамонов отметил, что i археологические исследования отчасти опираются на случайный материал, а ix следует проводить более планово[54]. Ученый высказал предложение присоединить к комплексных работ также i Институт востоковедения[55].

M. Кюнер, выступивший вслед за M. Артамоновым, проинформировал присутствующих, что он по своей секции в Институте этнографии выступил с сообщением о происхождении японцев еще в 1936 г. Тогда же четко возникла острая актуальность этого вопроса, поскольку "Япония использует материал расового генезиса для оправдания своих захватов"[56]. Здесь этнолог подробно остановился на разъяснении того, каким образом японские ученые подкрепляют научными аргументами экспансионистскую политику своего государства. М. Кюнер сообщил, что с 1937 г. планово изучает проблему этногенеза японцев i уже подготовил предварительный вариант соответствующего исследования, однако признал, что нуждается в постоянной методологической i теоретической помощи, без чего не может закончить свою работу. При этом М. Кюнер заметил, что хотя i есть много высказываний классиков марксизма по проблематике расового генезиса i национальном вопросе, но он не видел, чтобы ixнехта из ученых практически применял в своих исследованиях этногенеза[57]. Поэтому он внес предложение организовать через комиссию работу по решению метадалаиичных i теоретических вопросов, а также по дальнейшему ознакомлению с ними ученых. Этнолог также в связи с этим обратился к А. Удальцова с просьбой просмотреть в Институте истории работу о этногенез японцев и сделать на нее отклик с тем, чтобы, в первую очередь, помочь ему с теоретическими вопросами[58]. По просьбе Войтинский M. Кюнер изложил основные тезисы своей работы, ответив при этом на уточняющие вопросы М. Артамонова i тому же Войтинский[59].

Последним из ученых выступил с сообщением Я. Karapay. Он отметил, что, подобно M. Кюнера, получил в 1936 г. задание от дирекции Института этнографии подготовить работу по поводу этногенеза старонемецкий племен. Это была его плановая работа на 1937 г., i он ее завершил до начала 1938 г., передал рукопись дирекции, но до сих пор не получил от нее официальных рецензий (организовать которые предстояло дирекция), что необходимый для исправления погрешностей i внесения возможных дополнений. Вместе с тем Я. Кагарав неофициально обратился к профессору В. Вайнштейн (Институт истории), который сделал положительную рецензию на эту работу, но, по словам этнолога, ее недостаточно для совершенствования работы[60]. Далее Я. Кагарав остановился на раскрытии основных положений своей работы по этногенезе старонемецкий племен[61]. Подводя итоги, от своего имени i от имени M. Кюнера, этнолог отметил, что других тем по проблематике происхождения народов в Институте этнографии не разрабатывается. Я. Кагарав согласился с главными темами, которые выдвинул председатель, в качестве первоочередных задач для работы этнагенетыкав, однако ca своей стороны прананавав i некоторые другие. Это сюжет о происхождении кельтов, тесно связаны с темами о происхождении славян и немцев i совсем не разработаны в отечественной литературе [интересно, знал ли Я. Кагарав о работах украинского исследователя-эмигранта С. Шелухина на тему кельтского происхождения Руси в связи с этногенеза украинцев?[62], а также темы о происхождении народов СССР, которых не назвал А. Удальца, в частности, вопрос о происхождении финно-угорские племена (об этом, собственно, в своем выступлении упоминал уже М. Артамонов) в связи с «фашистскими фальсификациями финляндских историков" i т.д.[63]. Отдал внимание этнолог i важности изучения проблематики происхождения народов в связи с современными расистскими доктринами i фальсификациями, а также методологии исследований в сфере этнагенетыки, которая должна быть построена на трудах классиков марксизма i работах М. Мара[64]. Однако Я. Karapay подчеркнул "крайнюю нераспрацаванасць теоретических вопросов в советской науке", а потому, по его мнению, следовало бы сначала сосредоточиться, в частности, на "выяснении теоретического вопроса в отношении основных стадий i форм этнагенетычнага процесса", i только тогда будет возможность начать изучение этого вопроса на конкретном материале[65].

Подытоживая выступления ученых на совещании, академик А. Дэборын предложил подготовить программу со сверхсрочной вопросов, которые должны быть положены в основу плановых этнагенетычных исследований институтов на 1939[66]. Во время обмена мнениями по этому поводу было решено, что составить программу должны институты на основе предыдущего проекта, который подготовит А. Удальца[67]. Академик-секретарь подчеркнул особую важность для истории народов СССР первого вопроса, названагаA. Удальцова, — вопроса о этногенез славян i "русского" народа[68]. А. Дэборын аргументировал необходимость создания условий для лучшей организации этнагенетычных исследований, приведя примеры судьбы работ этнологов М. Кюнера i Я. Кагарава, когда ix важные разработки по актуальным темам остаются никому не известными. Исходя из соображений необходимости комплексного решения этнагенетычных вопросов i с целью координации усилий ученых председатель Президиума АН СССР еще раз предложил создать специальную комиссию при АЕН по вопросам происхождения народов, на заседаниях которой должны обсуждаться все существенные проблемы этнагенетыки. Академик проинформировал присутствующих, что этот вопрос уже включен в повестку дня очередной сессии АЕН, которая должна состояться 15 октября 1938 г.[69]. Что же до работ названных этнологов, то А. Дэборын пообещал немедленно организовать ix рецензирование, с тем чтобы потом вынести доклады по этим темам на заседание новаутворанай комиссии. А. Дэборыным i Войтинский было предложено также опубликовать статьи этнологов, а еще написать сообщения об эти исследования в специальной периодике[70]. Также представители академического руководства i председатель предложили размножить работы М. Кюнера i Я. Кагарава да распространит ix по гуманитарным институтам АН СССР

По итогам совещания были приняты, в частности, такие решения: "выразить пожелание об образовании Комиссии по вопросам этногенеза в составе представителей институтов: Ин-та истории АН, Ин-та истории мат. культуры, Ин-та языка i мышления, Ин-та этнографии, Ин-та востоковедения i Ин-та антропологии МГУ "," до 15 сентября 1938 г. поручить профессору Удальцова составить проект программы в предыдущем виде для доклада на Совете АЕН ";" для продвижения работ, представленных проф. Кагаравым i Кюнерам, размножить эти работы i разослать ix: Ин-ту истории АН, Ин-ту истории мат. культуры, Ин-ту языка i мышления, Ин-ту этнографии, Ин-ту востоковедения i Ин-ту антропологии МГУ с просьбой предоставить рецензии на работы до 15 октября с.г. Копии работ передать в АЕН. Автором этих работ предложить составить резюме своих работ в размере до 1 др. арк. для печати вовремя. «Историко-марксист» i «Ведомостях ООН» "[71].

В основном решения, принятые на первом совещании по вопросам этногенеза, были реализованы, что стало существенным шагом по реальной координации этнагенетычных исследований i началом создания специальной комиссии. Вместе с тем, точной даты принятия постановления Президиума АН СССР о создании комиссии не сохранилось ни в тогдашней периодике, ни в архивных материалах. В более поздних воспоминаниях о работе комиссии точно указать, когда она была создана, не смогли даже сами члены комиссии или ученые, включенные в ее деятельность[72].

Как допускают А. Аксенова i M. Васильев, союзная комиссия была образована осенью 1938 г. между сентябрьской совещанием по вопросам этногенеза в Институте истории i октября сессией АЕН[73]. Однако это допущение источниками никак не обоснована. В 1939 г. академик-секретарь ОГФ А. Дэборын на апрельской сессии ОГФ, специально посвященной вопросам этногенеза, сообщил собравшимся как о нечто новое, что при Отделении образована отмеченная комиссия, i предложил заинтересованным специалистам принять участие в ее работе[74]. Эта новость была внесена в протокол заседания сессии ОГФ[75]. А. Дэборыным был назван только адинправадейны представитель комиссии — ее председатель А.Удальцов. Исходя из этого, можно допустить такое: реально комиссия еще не действовала, хотя формально она была основана где-то накануне. М. Державин в письме A. Дэборына указывает, что эта комиссия создана постановлением Президиума АН СССР от 14-15 апреля 1939 года[76]. Вместе с тем в одном из пунктов протокола заседания ОГФ от 26 марта 1939 г. сказано, что такая комиссия уже организовано, но требует дополнения i расширения ее состава[77]. В то же время в плане научно-исследовательской работы АН СССР на 1939 от 27 марта того же года говорится об объединении усилий Института истории, ИГМК, Института этнографии i Московского антропологического института в области этнагенетыки. Признавалась также целесообразным включить вопрос этногенеза в пятилетний план[78]. Сама постановка вопроса игнорирует факт наличия комиссии по вопросам этногенеза. Тем не менее, можно согласиться с А. Аксеновой i M. Васильевым, что на март 1939 года комиссия уже существовала[79], но представляла собой достаточно аморфную структуру. В конечном итоге в ее состав вошли такие авторитетные ученые, как А. Удальца (председатель), И.Арбели, В.Струве, I. Мещанин, М.Дяржавин, М. Плисецкая, С.Талстов, А.МИШУЛИН[80]. По предложению А. Дэборына заседании комиссии могли проводиться как отдельно, так i в рамках сессии ОГФ[81]. Действительно, как до войны (1941), так i во время ее несколько раз проводились отдельные сессии этой комиссии, однако этнагенетычная проблематика, как правило, обсуждался также i на сессиях ОГФ. Главной задачей комиссии было координировать работу, связанную с исследованиями проблем славянского (в том числе — восточнославянского) этногенеза[82].

Таким образом, в связи с общественно-политической актуальностью (вызванной как внешними, так i внутренними факторами) в контексте возрождения этнагенетычных исследований в СССР в конце 1930-х гг. перед академическим руководством i учеными возникла насущная проблема необходимости координации усилий академических коллективов i отдельных ученых в области этногенеза. Поспособствовать ее решению, как планировалось, должно было создание специальной междисциплинарной комиссии при ОГФ (сначала — АЕН) АН СССР. Первым реальным шагом по ее созданию стало проведение совещания по вопросам этногенеза, состоявшейся на базе Института истории АН СССР 10 сентября 1938 г. (а также принятые на ней решения). На совещании в результате обмена мнениями были сформулированы первоочередные задачи советской этнагенетыки, которые легли в основу проекта программы этнагенетычных исследований, подготовленного будущим председателем специальной комиссии А. Удальцова. На совещании фигурировало утверждение, что методической базой советской этнагенетыки является глотаганичная теория академика М. Мара. Все задачи, перечисленные в проекте, в той или иной степени были выполнены при подготовке первого тома академической "Истории СССР". Среди этих задач важное место занимал вопрос о происхождении "русского" народа как общего предка восточнославянских народов, впервые поставленный именно в таком ракурсе А. Удальцова. Первая попытка реализации этой задачи было сделано в начале 1940-х гг. в концепции восточнославянского этногенеза, выделенной учеными ИГМК M. Артамоновым i П. Третьяковым[83]. Остается перспективным в дальнейших исследованиях на эту тему отслеживать нюансы понимания учеными в тот период понятия "русский народ".

Перевод Сергея Петрикевич


[1] Этногенез ранних славян. [Председатель В.В. Седова. Материалы заседания Президиума РАН, Ноябрь 2002] / / Вестник РАН. Т. семьдесят третьей 2003. № 7. С. шестьсот пятого
[2] Гл.: Аксенова Е.П., Васильевой М.А. Проблемы этногонии славянства и его ветвь в академических дискуссия рубежа 1930-1940-х годов / / Славяноведение. 1993. № 2. С. 86-104; Шнирельман В.А. Злоключения одной науки: этногенетические Исследования и сталинская Национальная политика / / Этнографическое обозрение. 1993. № 3. С. 42-66; Юсова Н.М. Започаткування в СРСР дослижень из проблем схиднословъянського етногенезу (кинець 1930 — початок 1940-х pp.) / / УИЖ. 2005. № 4. С 145-159; Она же. Генезис концепциi давньоруськоi народности в историчний науци СРСР (1930-ти — перво половина 1940-х pp.). Монография. Винниця: TOB "консоле", 2005. С. 195-238; i т.д.
[3] Архив Российской академии наук (А РАН). Ф. 1577. Воп. Пятый Управленческая документация за 1934-1947 г. Ед. сев. Сто сорок третьей Протокол и стенограмму совещание в институт по образование Комиссии и организации работы по Вопросы этногенеза. 10 сентября 1938 г. — На 53 л.
[4] Гл.: Юсова Н. "Давньоруська народнисть": зароження та становления концепциi в историчний науци СРСР: 1930-ти — перво половина1940-х pp. Кїив: ИД "Сгилос", 2006.
[5] Аксенова Е. П., Васильевой М. А. Проблемы этногонии славянства и его ветвь в академических дискуссия рубежа 1930-1940-х годов. С. восемьдесят седьмой
[6] Гл.: Алаторцева А. И. Журнал "Историко-марксист": 1926-1941. Москва: Наука, 1979. С. двести сорок второго
[7] Гл., Напр.: А РАН. Ф. четыреста пятьдесят седьмой Воп. 1-1939 г. Ед. сев. Первый Протокол заседания Отделения истории и философии Академии наук СССР. 9 января — 26 ноября 1939 А. 25, 26; Там же. Воп. 1-1940 г. Ед. сев. Сорок девятой Переписка Институт истории материально культуры. 1940 Арк. 174; Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 17. Воп. Сто двадцать пятый Ед. сев. Десятый Проект Постановление ЦК ВКП (б) о недостатках учебников по истории СССР Февраль. 1940 Декабрь. 1941 Арк. 116-119, 120-122, 123; Историческая наука в СССР / / Историко-марксист. 1939. Кн. Третий С. двести одиннадцатый
[8] Юсова Н. М. Започаткування в СРСР дослижень из проблем схиднословъянського етногенезу (кинець 1930 — початок 1940-х pp.). С. 146-147; Она же. Генезис концепциi давньоруськоi народности в историчний науци СРСР (1930-ти — перво половина 1940-х pp.). С. 206-214.
[9] 50 лет советской Историческая науки. Хроника научно жизни. 1917-1967 / Под ред. акад. М. В. Нечкиной и т.д. и. н. Е. И. Городецкого. Сост. А. И. Алаторцева, Г. Д. Алексеева. Москва: Наука, 1971. С. двести третьей
[10] Греков Б. Д. Итоги изучения истории СССР за 20 лет / / ИзвестияАН СССЕ 1937. № 5. С. 1102.
[11] Гл.: Артамонова М. И.. Достижения советской археологии / / Вестникдревней истории. 1939. № 2. С. 128-129.
[12] Гл.: Шнирельман В. А. злоключения одной науки: этногенетическиеисследования и сталинская Национальная политика. С. пятьдесят девятой
[13] Сравнить.: Аксенова Е. П., Васильевой М. А. Проблемы этногонии славянства и его ветвь в академических дискуссия рубежа 1930-1940-хгодов. С. восемьдесят шестом
[14] Гл., Напр.: Центральний державний архива-музея литератури и мистецтва Украины. Ф. 12922. Bon. I. Ед. сев. Пятьдесят седьмой Юшков С. В. Тезисы докладов: "Общие предпосылки возникновения народности", "К Вопросы о политических формах феодального Государства (до XIX века)" i инш.Автограф, маш. с авт. правкой. 1930-е — 1951 7 док. 41 л. Дак. 2.Арк. Седьмой
[15] Гл.: В Президиуме АН СССР / / Вестник АН СССР 1939. № 4-5. С. 175.Паравн. с постановлением октябрьской сессии 1938 Отделения общественных наук АН СССР: На сессии ООН АН СССР / / Вестник древнейистории. 1938. № 4. С. двести шестьдесят первой
[16] Совещание по Вопросы этногенеза / / Историко-марксист. 1938. Кн. 6.С. Двести первой
[17] На сессии ООН АН СССР С. двести пятьдесят девятой
[18] Алаторцева А. И. Журнал "Историко-марксист". С. 241; Санкт-Петербургский филиал архива РАН. Ф. сто тридцать третьей Воп. Первый Ед. сев. 1583. Ленинградское отделение Институт истории АН СССР (далее — ЛОИИАН СССР). Отчет за 1939 г. Арк. 1-2, 4; Там же. № 1584. ЛОИИАН СССР. Отчет по Выполнение плана за 1939 г. Арк. 1; Там же. № 1618. ЛОИИ АН СССР. Отчет о работе отрудников ЛОИИАН СССР за 1940 Арк. 11-12.
[19] Научный архив Институт истории материально культуры РАН (НА ИИМК РАН). Ф. триста двенадцатом Воп. Первый Ед. сев. Четырнадцатый Отчет о научно-исследовательской работе ИИМК за 1938 Арк. 19, 34; Там же. №. 47.План научно-исследовательской работы ИИМК на 1939 Арк. 19; Там же. № 50. Отчет о научно-исследовательской работе ИИМК за 1939 г. Арк. 27; Там же. № восемьдесят третьей Производственный план работы ИИМКна 1940 Арк. 41-42, 47; Там же. № 86. Отчет о работе ИИМК за 1940 Арк. Третий
[20] А РАН. Ф. 1577. Воп. Пятый Ед. сев. Сто сорок третьей Арк. Вторая
[21] Там же. Арк. Первый
[22] Научно-отраслевой архив Институт археологии РАН. Р.-6. Ад.зах. Шестьдесят второй Институт истории материально культуры АН СССР. Личная дело директора Удальцова Александра Дмитриевича. Начать с1946 янв. мес. До 16 февраля 1959 Арк. Тринадцатый
[23] Гл.: Юсова Н. Генезис концепциi давньоруськоi народности в историчний науци СРСР (1930-ти — перво половина 1940-х pp.). С. 220, 303-314; Она же. Теоретични засади етногенетики та постановка питание про давньоруську народнисть в работах О. Удальцова першоi половини 1940-х pp. / / Украiнський историчний збирник (Вип. 2006) / Гол. ред. Т. Чухлиб. Вип. Девятый Киiв: Ин-т истории Украiни HAH Украiни, 2006. С. 410-420.
[24] Гл.: Юсова Н. Генезис концепциi давньоруськоi народности в историчний науци СРСР (1930-ти — перво половина 1940-х pp.). С. 230-238.
[25] А РАН. Ф. 1577. Воп. Пятый Ед. сев. Сто сорок третьей Арк. Вторая
[26] Совещание по Вопросы этногенеза. С. двести первой
[27] На сессии ООН АН СССР С. двести шестьдесят первой
[28] Аксенова Е. П., Васильевой М. А. Проблемы этногонии славянства иего ветвь в академических дискуссия рубежа 1930-1940-х годов.С. Девяносто первом
[29] Гл. более детально: Юсова Н. Становления радянськоi етногенетики (в свиту глотогоничноi теориi M. Марра) / / Проблеми историi Украiни: Факти, суження, пошуки. Мижвидомчий збирник наукових праць.Вип. Пятнадцатой Київ: Ин-т историi Украiни HAH Украiни, 2005. С. 169-172.
[30] Там же. С. 170-171.
[31] Аксенова Е. П., Васильевой М. А. Проблемы эшогонии славянства и еговетвей в академических дискуссия рубежа 1930-1940-х годов. С. девяносто первого
[32] А РАН. Ф. 1577. Воп. Пятый Ед. сев. Сто сорок третьей Арк. Третий
[33] Там же. Арк. Двадцать первый
[34] Там же. Арк. Третий
[35] Там же. Арк. Четвёртое
[36] Там же. Арк. 4-9.
[37] Там же. Арк. 9-10.
[38] Там же. Арк. Десятый
[39] Там же. Арк. Четвёртое
[40] Гл., Напр.: Юсова Н. Генезис концепциi давньоруськоi народности в историчний науци СРСР (1930-ти — перво половина 1940-х pp.). С. 52-57,238-240.
[41] Совещание по Вопросы этногенеза. С. двести первой
[42] Аксенова Е. П., Васильевой М. А. Проблемы этногонии славянства иего ветвь в академических дискуссия рубежа 1930-1940-х годов.С. Восемьдесят восьмой
[43] А РАН. Ф. 1577. Воп. Пятый Ед. сев. Сто сорок третьей Арк. Сорок седьмой
[44] Там же. Арк. Четвёртое
[45] Гл.: Рыбакова Б. А. Анти и Киевская Русь / / Вестник древней истории, 1939. № 1. С. 319-337.
[46] А РАН. Ф. 1577. Воп. Пятый Ед. сев. Сто сорок третьей Арк. Пятый
[47] Там же. Арк. Десятый
[48] Гл., Напр.: Юсова Н. Генезис концепциi давньоруськоi народности в историчний науци СРСР (1930-ти — перво половина 1940-х pp.). С. 228,338, 348-350.
[49] А РАН. Ф. 1577. Bon. Пятый Ед. сев. Сто сорок третьей Арк. 10-11.
[50] Там же. Арк. Одиннадцатый
[51] Там же. Арк. Двенадцатой
[52] Там же. Арк. 15, 18.
[53] Там же. Арк. 15-16.
[54] Там же. Арк. Шестнадцатого
[55] Там же. Арк. Семнадцатый
[56] Там же. Арк. Восемнадцатая
[57] Там же. Арк. Девятнадцатый
[58] Там же. Арк. 19-20.
[59] Там же. Арк. 21-24.
[60] Там же. Арк. Двадцать пятый
[61] Там же. Арк. 25-27.
[62] Гл., Напр.: Масненко В. Исторична мысль та нациотворення в Украина (кинець XIX — перво третина XX в.). Київ — Черкаси: Видлуння-Плюс, 2001. С. 262-263.
[63] А РАН. Ф. 1577. Воп. Пятый Ед. сев. Сто сорок третьей Арк. 29-30.
[64] Там же. Арк. Тридцать первый
[65] Там же. Арк. Тридцать первый
[66] Там же. Арк. Тридцать второй
[67] Там же. Арк. Сорок пятый
[68] Там же. Арк. Тридцать второй
[69] Там же. Арк. 33-34, 34-а.
[70] Там же. Арк. Тридцать пятой
[71] Там же. Арк. Первый
[72] Гл., Напр.: А РАН. Ф. четыреста пятьдесят седьмой Bon. 1-1940 г. Ед. сев. Сорок шестой Переписка с Институт истории. (О труде "История СССР", о "Всемирная истории" идр.) 1 января — 30 декабря 1940 Арк. 148 (152); Научно-исследовательский отдел Рукописи Российской государственно библиотеки. Ф. 444.К. Восьмой Ед. сев. Восемнадцатая Козаченко А. И. Некоторые вопросы этнической истории. Статья и сообщения. [Начало 1950-х г.] автограф. Арк. Вторая
[73] Аксенова Е. П., Васильевой М. А. Проблемы этногонии славянства иего ветвь в академических дискуссия рубежа 1930-1940-х годов.С. 88-89.
[74] А РАН. Ф. триста девяносто четвёртого Воп. Тринадцатый Ед. сев. Девятый Тематический план третьей пятилетки. 26 апреля 1939 Арк. Семьдесят седьмой
[75] Там же. Ф. четыреста пятьдесят седьмой Воп. 1-1939 г. Ед. сев. Первый Арк. Пятнадцатой
[76] Там же. Воп. 1-1940 г. Ед. сев. Сорок шестой Арк. Семьдесят седьмой
[77] Там же. Воп. 1-1939 г. Ед. сев. Первый Арк. Шестой
[78] Там же. Арк. 9-10.
[79] Аксенова Е. П., Васильевой М. А. Проблемы этногонии славянства иего ветвь в академических дискуссия рубежа 1930-1940-х годов.С. 89, Прим. Пятый
[80] В Президиуме АН СССР. С. сто семьдесят пятая
[81] А РАН. Ф. триста девяносто четвёртого Воп. Тринадцатый Ед. сев. Девятый Арк. Семьдесят восьмой
[82] Там же. Арк. Семьдесят девятый
[83] Юсова Н. Генезис концепциi давньоруськоi народности в историчний науци СРСР (1930-ти-перво половина 1940-х pp.). С. 229-238.

Наверх

Tags: Гiстарыяграфiя, История славянских стран, Этно-нацыявытворчыя процессы

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: